— Надо же, даже такая дикая от ласки ручной стала, — растрогалась соседка.

Кошка и спасенный ею котенок навсегда поселились в доме тети Лиды.

БАНДИТ

Сижу на берегу реки и смотрю в ее быстрые воды. Странно она течет. За бугром плавно воды несет, а тут стремнина да еще «буруны» то здесь, то там. Никто не смог объяснить мне, как появляются эти странные воронки, попасть в которые и взрослому хорошего мало.

Услышала неподалеку веселые крики ребятишек. Подошла ближе. Пятилетние Колька и Ленька похваляются друг перед другом.

«Гляди, как я быстро плаваю», — говорит Колька, ползая по песку на коленках у самого берега. Иногда он взбрыкивает ногами, «утопая» лицом в воду, а, «вынырнув», долго старательно отплевывается и выясняет реакцию друга на проделанный номер. «Это что! Смотри, как я могу на спине плавать», — восклицает Ленька. Он яростно бросается в воду и, цепляясь длинными черными трусами за песок, старательно машет попеременно то руками, то ногами и, нахлебавшись воды, вскакивает, довольный своими успехами.

Прослышав про коварный характер реки, я не заходила в воду выше колена и с некоторым беспокойством смотрела на мальчиков. Но они находились в восторженном расположении духа. Их бесшабашное настроение передалось и мне. Я легла на траву и начала кататься по удивительно мягкому ковру луга.

Еще блаженно кружилась голова, когда я почувствовала что-то неладное в том, что происходило в воде. Подбежала. Мальчишек мотало в буруне. Коля и Леня, попав в промоину, делали невообразимые движения, пытаясь залезть друг на друга. Сначала один оказывался сверху, подминая другого, потом выныривал второй, захлебываясь, цепляясь за трусы и волосы друга.

Оглядела берег. На вершине большого холма сидел «Баран» — местный бандит — и спокойно наблюдал за ребятами. Я взлетела на холм и, боясь приблизиться, закричала:

— Дядя, спасите ребят!

— Еще рано, не нахлебались. Уму-разуму учить надо на совесть, чтобы на всю жизнь запомнили, — ответил он спокойно.

Выдержав паузу, «Баран» неторопливо поднялся, как щенят, выволок пацанов из воды и бросил в траву. Придя в себя, мальчики не сразу побежали домой. Они долго молча лежали и глядели в небо.

— Теперь всю жизнь вам будет стыдно за то, что топили друг друга? Небось, друзья до гроба? — грустно усмехнулся спаситель, поднимаясь с земли.

— Когда вырастете, нечасто напрягайте память воспоминаниями, иначе вам все равно захочется что-либо забыть, — после некоторой паузы добавил он.

Ленька сел и беспокойно заерзал. Старый угрюмый человек в нескольких словах изложил суть горьких мыслей, одолевавших его после купания. Червь стыда больно покусывал в груди. Сомнение, раскаяние, непонимание совершенного ломило голову. Колька тоже сидел с открытым ртом, беспомощный, подавленный, отрешенный.

— Животный инстинкт самосохранения приказывал вам вцепляться мертвой хваткой. Не понимая, вы спасали друг друга. По одному давно бы утопли, — промолвил «Баран» и, тяжело ступая, направился в сторону города.

Мне показалось, что этот суровый человек во второй раз спасал ребят.

ШУТКА

К Лешиной компании пытался пристать Юрка с соседней улицы. Но почему-то не нравился он ребятам, и они прогоняли его. Но в этот раз, старший из нас Вадим, сам предложил Юрке сыграть в монетку:

— Ты прячь, а я буду искать. Найду, моя будет, — коротко объяснил он правило игры.

А Юрка, не будь дурак, походил кругами, будто думает, куда спрятать денежку, а сам сунул ее в карман брюк. Вадик старательно приподнимал каждый камешек. И, хотя друзья давно подали ему знак, где лежит заветная монета, продолжал процеживать пальцами ног пыль на дороге. Вдруг он подскочил к Юрке и спросил:

— В рот засунул? Открой, покажи!

Юра послушно открыл рот. В следующий момент Вадим схватил горсть пыли и с размаху засыпал в рот Юрке. Громким смехом ребята оценили шутку своего друга. Но, увидев выпученные глаза мальчишки, задыхающегося, не способного вдохнуть-выдохнуть, испугались и стали шлепать его по спине. Откашлявшись, Юрка заорал так, что прибежала с огорода его мама. Она поймала «шутника» за шиворот и отвела домой. Вадькина мама сгоряча в полутьме сеней схватила, что попало под руку, и давай стегать сына ниже спины. Потом, услышав, что Вадик что-то уж больно громко орет, остановилась, вытолкала его во двор и тут обнаружила, что вместо веревки била сына кожаным ремнем от конской упряжи, конец которой был украшен металлическим уголком.

Остыв, она обняла сына и уже не сердитым голосом заговорила: «Ирод ты бестолковый, а если бы Юрка задохнулся? Что тогда? Доведут меня до могилы твои непутевые шуточки». Она вздохнула и в сердцах бросила ремешок на крыльцо. Вадим виновато молчал. Ребята за плетнем тоже. Чтобы разрядить неловкую обстановку, я затарахтела:

— У нас в прошлом году первоклассники во дворе щебенкой кидались в круг, нарисованный мелом на заборе. Закончилось тем, что Сашке попали в висок, и он свалился без сознания. Но, пока звали медсестру, он пришел в себя. Вечером тот же Сашка сдуру залез в яму со строительным мусором. А старшеклассники не знали и устроили соревнование: кто с большого расстояния куском железного прута попадет в эту яму. «Стрелы» летели одна за другой. Когда ребята закончили обстрел, я подошла к яме и ужаснулась. Испуганный Сашка сидел, прижавшись к стенке ямы, и сосал пораненный палец.