– Ты здесь шел, когда убежал? – спросил Тим.

– Нет, конечно. Меня бы поймали.

– Так откуда ты…

– Она знает, – ответил Люк. – Поэтому знаю и я.

Тим повернулся к миссис Сигсби:

– Там есть ворота?

– Его спросите. – Миссис Сигсби только что не выплюнула эти слова.

– Ворот нет, – сказал Люк. – Только большой щит с надписью: «Мэн пейпер индастриз. Экспериментальная лаборатория. Посторонним вход воспрещен».

На лице миссис Сигсби отразилась такая досада, что Тим невольно улыбнулся.

– Мальчонке следует работать в полиции, да, миссис Сигсби? Любое ложное алиби разоблачит.

– Не сворачивайте туда. Подставите под пули нас всех. Стэкхаус не остановится ни перед чем. – Она обернулась к Люку. – Ты читаешь мысли и знаешь, что я говорю правду, так скажи ему!

Люк молчал.

– Сколько до вашего Института? – спросил Тим.

– Десять миль, – ответила миссис Сигсби. – Может, чуть больше.

Видимо, она поняла, что играть в молчанку бессмысленно.

Тим свернул. Поначалу по крыше машины хлестали ветки деревьев, но в целом дорога была ровная и в хорошем состоянии. Над деревьями проглянула ущербная луна; в ее свете грунт казался светлым, как кость. Тим погасил фары и поехал дальше.

Три двадцать.

Авери Диксон холодными пальцами схватил Калишу за руку. Девочка спала у Никки на плече. Теперь она подняла голову.

– Авестер?

Разбуди их. Хелен, Джорджа и Никки. Разбуди их.

– Что…

Если хочешь жить, разбуди их. Скоро начнется.

Ник Уилхолм уже проснулся.

– А мы правда можем остаться в живых? – спросил он. – По-твоему, это возможно?

– Я вас слышу! – раздался голос Розалинды, лишь чуть-чуть приглушенный стальной дверью. – О чем вы там разговариваете? Чего разгуделись?

Калиша разбудила Джорджа и Хелен. Перед глазами снова возникли цветные точки, хоть и слабые. Они проносились взад-вперед по туннелю, словно ребятишки с горки. Ничего удивительного, подумала Калиша, ведь в каком-то смысле они и есть дети. Или то, что от них осталось. Ставшие зримыми мысли, порхающие и скачущие среди детей, которые бродят туда-сюда по туннелю. А сами дети? Калише казалось, что они немного ожили. Взгляд стал осмысленнее. Или она принимает желаемое за действительное? В Институте такое случается сплошь и рядом.

– Имейте в виду, у меня пистолет!

– У меня тоже, мадам, – крикнул Джордж и ухватился за пах. Потом глянул на Авери. В чем дело, Босс-молокосос [66] ?

Авери обвел их всех взглядом, и Калиша увидела, что он плачет. Живот свело, как будто она съела что-то плохое и ее вот-вот стошнит.

Когда это произойдет, вам надо будет торопиться.

Хелен: Что произойдет, Авери?

Когда я заговорю по большому телефону.

Никки: С кем?

С другими детьми. С теми, кто далеко.

Калиша кивнула на дверь. У нее пистолет.

Авери: Это последнее, о чем стоит тревожиться. Главное – бегите. Вы все бегите, ясно?

– Не вы, а мы, – сказал Никки. – Мы, Авери. Нам всем надо будет бежать.

Однако Авери только мотнул головой. Калиша попыталась проникнуть в его мысли, узнать, что там происходит, что ему известно. И услышала лишь три слова, повторяемые вновь и вновь:

Вы мои друзья. Вы мои друзья. Вы мои друзья.

Люк сказал:

– Они его друзья, но он не может бежать вместе с ними.

– Кто не может бежать с кем? – спросил Тим. – О чем ты?

– Я про Авери. Ему придется остаться. Он будет звонить по большому телефону.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, Люк.

– Я хочу спасти их, и его тоже! – крикнул Люк. – Я хочу спасти всех! Так нечестно!

– Он сумасшедший, – вмешалась миссис Сигсби. – Вы же понимаете, что ни…

– Молчать! – рявкнул Тим. – Последний раз предупреждаю.

Миссис Сигсби посмотрела на Тима, прочла выражение его лица и прикусила язык.

Тим медленно въехал на подъем и остановил машину. Впереди дорога расширялась. За деревьями можно было различить огни и темный силуэт здания.

– Мы на месте, – сказал Тим. – Люк, не знаю, что происходит с твоими друзьями, но в данную минуту мы им ничем помочь не можем. Ты должен взять себя в руки. Сумеешь?

– Да. – Ответ прозвучал хрипло, Люк откашлялся и повторил: – Да. Хорошо.