— Фелиция, — я заскрежетал зубами, — убирайся из моего номера.

— Расслабься. — Она вышла из-за угла, в ее руках были тарелки с едой, которую я заказал для Джордан прошлым вечером… едой, которую мы так и не съели.

Я был чертовски взбешен, но это же Фелиция. Такой она была со времен суда.

— Что ты ей сказала?

— Ничего. — Она пошла к двери. Я тоже, при этом заблокировав ей путь.

— Фелиция.

Она отступила на шаг, поправляя тарелки с едой.

— Киан.

С меня хватит.

— Мне жаль, что твой бойфренд причинил тебе боль. Мне жаль, что он навязался тебе, и тот, кого ты любила, обидел тебя самым худшим способом.

Она вздрогнула и отвела взгляд. Я продолжил:

— Мне жаль, что наши родители не заступились за тебя.

Сестра закрыла глаза, сделала глубокий вдох и прикусила губу.

— Мне жаль, что я сел в тюрьму. Действительно жаль. — Я говорил чистую правду, но на этом все. — Но, пожалуйста, перестань причинять мне боль. Скажи мне, что ты ей сказала.

— Зачем? — в замешательстве спросила она, скривив лицо. — Не похоже, что ты ее любишь. Ты хотел, чтобы она помогла тебе с прессой для строительства дома для приемных детей. Это понятно. Поэтому ты здесь. Серьезно, Киан, пора заканчивать с этой одержимостью. Мама и папа недовольны.

— Они не имеют права голоса.

И это не одержимость. Это любовь. Чем больше я чувствовал, как она ускользает от меня, тем яснее я понимал, что это настоящее и ошеломляющее чувство. Я любил Джордан всем своим нутром.

Фелиция закатила глаза и обошла меня, направляясь к двери. Она начала открывать ее и…

К черту.

В одну секунду я оказался у двери и захлопнул ее.

Она отступила назад с широко раскрытыми глазами.

— Что… — начала она.

— Что ты ей сказала? — зарычав, спросил я.

— Киан? — она не отводила взгляд от меня.

— Серьезно. Я позволил тебе приехать. Позволил тебе записать все счета на меня — алкоголь, фильмы, одежду, все, что захочешь. Ладно, полагаю, я тебе должен был. Меня не было рядом с тобой, когда ты нуждалась во мне. Ты начала спать с моим адвокатом, и с меня достаточно. А сейчас ты снова возвращаешься, и что? Джордан была со мной с тех пор, как я вышел, но единственный разговор с тобой заставил ее уйти. Что ты ей сказала, Фелиция?

Ее нижняя губа начала дрожать, и она отстранилась.

— Я сделала тебе одолжение. Да, я наслаждалась, когда засунула нож в ее грудь и поворачивала. Она вела себя так, словно влюблена в тебя, а это просто смехотворно. Однажды ты поблагодаришь меня за то, что я сделала. Поверь мне.

И она снова потянулась к двери, но я не пустил.

— Фелиция, — еще раз предостерегающе прорычал я.

— Хорошо, хорошо. Ты сумасшедший, знаешь? Будто ты… — Она замолчала, начав что-то понимать. Озарение пришло к ней, и она снова заговорила: — О, Боже мой, ты любишь ее, да?

Я прищурился.

— Если ты не начнешь говорить…

Она отмахнулась от меня.

— То что, Киан? Сделаешь мне больно? Извини. Думаешь, ты такой крутой плохиш? Ты можешь пыхтеть и звонить кому-то, но это все, что ты сделаешь. — Ее голос смягчился. — Я знаю, ты никогда не сделаешь мне больно. Тебе и не придется. Я не знала, что ты любишь ее. Думала, что ты здесь только… не знаю… чтобы использовать ее. Я знаю, ты хотел, чтобы она помогла тебе в планировании и продвижении всего этого. Прости меня, это не так много, но извини меня за все.

У меня начиналась головная боль. Она до сих пор так и не сказала то, что мне нужно.

— Фелиция!

— Я солгала ей. Я сказала, что тебя не примут обратно в компанию, и что она нужна тебе, чтобы вернуть твое доброе имя. Чтобы всем рассказала, какой ты хороший парень, и тем самым изменить мнение инвесторов.

— Что ты сделала?

— Я знаю, знаю. Мне жаль.

— Я уже сделал это.

— Я знаю, но она этого не знала. Никто не знал. И… — она поморщилась и отвела взгляд, — я знаю, отец написал тебе сообщение. Я сказала ей пароль от твоего телефона и…

Я закрыл глаза. Джордан хотела знать, правда ли это, правда ли то, что я использую ее. Она посмотрела и сложила два и два и получила неправильный ответ.

— Знаешь ли ты, что сделала? — простонал я.

Она закатила глаза.

— Вот именно. Иди и найди ее. Я знаю, у тебя стоит GPS-трекер на ее телефоне. И кстати, — она пошла к двери и схватилась за ручку, — если не хочешь, чтобы она думала о тебе, как о сумасшедшем сталкере, возможно, тебе стоит удалить эту программу.

Я даже не спросил, откуда она о ней знает. Сейчас меня уже ничто не сможет удивить.