Остальные двадцать человек, собранные в одну группу, тоже показывали хорошие результаты, особенно в стрельбе по движущимся мишеням. До снайперского уровня Квадрата им, конечно, далеко, но тот из пулемета вообще мог мухе крылья на лету отстрелить, а всадники все же покрупнее. И после тысяч и тысяч бросков учебных гранат появилась робкая уверенность, что взрывы раздадутся не где попало, а почти у ног тварей.

Еще кураторы тут отличились, притащив нам откуда-то из закромов весьма натурально сделанные чучела всадников. Ох и визгу было, когда группа зашла в зал, а там стоят красавцы в масштабе один к одному! Хороший был урок для преодоления психологического барьера.

Заодно с интересом узнал, что настоящие тушки, оказывается, являются трофеем, причем недешевым! По какой-то причине трупы главных пришельцев после потери целостности очень быстро начинали разлагаться, и для изучения годились лишь свежеубитые, а всадницы своих исправно забирали. Те же, что доставались имперским лабораториям после ликвидации прорывов спустя сутки, а то и двое, можно было охарактеризовать одним словом — кучка полужидкого дерьма с вкраплениями чего-то полутвердого! Понятно, что без дела местные уфологии не сидели — копались в этом гавне, что-то выкупали у кланов, что-то где-то доставали, но лишь с нашим появлением в исследовательский центр потек полноценный ручеек рабочего материала. Игле, кстати, до сих пор припоминали покромсанного в фарш Раздора — науке после его нарезки почти ничего не досталось.

Твари помельче, складывалось впечатление, относились к совсем другому виду нежели всадники и были хорошо изучены, поскольку разлагались обычным порядком. Ценности они не представляли — сам свидетель, как мы с Максом лопатами закидывали разномастных кракозябр в грузовики, чтобы их вывезли из города и где-то потом утилизировали. Кое-кто из добровольцев брал на память по клыку или когтю, я сам не удержался — подобрал несколько блеснувших в мусоре голубой искрой чешуек, но потом легко с ними расстался, отдав как ингредиент для выплавки Кудымовских обручальных колец.

В общем, побочкой от наших поединков стала некоторая движуха в изучении всадников и даже некоторый прогресс в подборе присадок к сплавам на вибро-мечи. Вплотную подобраться к клановым секретам пока не удавалось, но процесс тронулся с места.

Лениво наблюдая за кульбитами соревнующихся между собой рыбожопа и птица, тихо предвкушал, как проведу вечер. Приставленная ко мне помощница уже привезла из кондитерской торт и заказала букет, который осталось только выкупить по пути домой. Вчера Натка напросилась вывести ее в люди — сразу после работы мы с ней отправились на дансинг, где я окончательно выдохся, зато сегодня никаких мероприятий не предполагалось. Да здравствуют долгие томные прелюдии и неспешные телодвижения!

— Та-да-дам, та-да-дам! Мы прерываем наше вещание для экстренного сообщения! — прислушался к постоянно включенному бубнящему радио.

— … сегодня в четыре часа по московскому времени… пресс-конференция… Антонида Агдаш, Виталия Коморина…

— Михаил Анатольевич! Можно погромче? — на тренировках я разрешал звать себя позывным, чем пользовался в основном только Жоппер, остальные предпочитали обращаться хотя бы по имени-отчеству.

— Тихо ты!!! — шикнули на говорящего со всех сторон, опять заглушая голос ведущего. Пока крутил ручку громкости, боковым зрением отметил, как группа замерла, прекратив упражнения.

В звенящей тишине мы дослушали сообщение, сменившееся не самого лучшего качества записью речи. После информационного блока в эфире зазвучала тревожная классическая музыка. Не "Лебединое озеро", но все равно ассоциации нехорошие.

— Что же теперь будет? — прозвучал непонятно чей тоненький голос.

— Пока что будет внеплановый конец тренировки! — не позволил начать обсуждения, — Ярославцев, Утка! Переодеваетесь, строите свои отделения и марш в казарму! Охрану я сейчас предупрежу!

— Лось?.. — попытался встрять Димон на правах знакомого.

— Жизнь не кончилась, а для нас пока ничего не меняется! Все, что нужно, до вас доведут на вечернем построении!

Великая тройка Агдаш-Коморины-Ногайские сделала свой ход.

"Двадцать второго июля ровно в четыре часа…" После замены в названии месяца одной буквы, строчка снова стала актуальной: в четырехчасовых воскресных новостях три из пяти великих кланов выступили с совместным заявлением. Зачитывала его Алена Агдаш, она же Карательница — бывшая всадница, известная несколько лет назад не меньше Кровавой Ведьмы. Если коротко, то так, мол, и так, несем потери и невмоготу нам больше Русь-матушку оборонять! "Не виноватые мы!!!" Десятиминутная речь была выверена до последнего ударения — трагизм зашкаливал. Но если кое-что в жизни понимать и вслушиваться между слов, то они давали правительству неделю на исполнение их требований, иначе в следующее воскресенье ни одна их всадница ни на одно окно не выйдет. "А нетути!!!" Даже если к их ультиматуму не присоединится никто больше, то в совокупности три клана выводили из боев больше трети состава поединщиц.

Свой кабинет я открывал под надрывающийся звонок телефона.

— Да?!

— Слышал?! — утруждать себя вежливостью Маздеева не стала.

— Слышал.

— Сиди, никуда не уходи! Сейчас придем!

— Жду!

Первым в здании появился Воронин. Он, судя по всему, выскочил из дома, в чем был, так и явившись на работу в испачканной по плечу створоженным молоком футболке, кое-как заправленной в джинсы. В непривычном прикиде взлохмаченный шеф смотрелся гораздо моложе своего настоящего возраста.