— Гарей! Давненько не виделись, — захохотал господин Роджи. — Где пропадал? Женщину, небось, себе завел? Не заходишь даже в таверну…

— Да какой там завел, — с грустью отозвался мужчина. — Сопровождал советника в Восточные земли. Только пару часов назад вернулись.

Я чуть не охнула, потеряв осторожность: «Ридд в Онтасе! Вот засада!»

Гарей же тем временем продолжал вещать.

— Думал, хоть отдохну наконец, а тут такое, — мужчина вдруг понизил голос до тревожного шепота. — Особо-охраняемый заключенный сбежал!

— Знаю, слышал, — озадаченно пробормотал Нолан. — Так значит ты в дозоре сегодня?

— Ага, — устало простонал Гарей. — Фестиваль закончился, а людей… — мужчина присвистнул, — тьма-тьмущая! И каждого проверь, да досмотри.

— Дааа… дела, — протянул Нолан Роджи. — Ну раз так, то держи, — мужчина замолчал, засопел. — Вот мой опознавательный лист.

Гарей захохотал.

— Ты чего? Я ж тебя сто лет знаю! — воскликнул он. — Мы с тобой уж столько дружим, сколько эльфы не живут!

— И все равно, — настойчиво шуршал листами Нолан. — Порядок есть порядок.

Старый знакомый Нолана еще немного посмеялся, но, похоже, листы все же взял. По моему телу прокатилась волна облегчения: «Похоже, все обойдется! Ведь досматривать поклажу Нолана Гарей точно не станет».

— Так куда ты в такую рань-то подался? — зачем-то вновь спросил дозорный, возвращая документы владельцу.

— Да в Залесье. Куда ж еще, — сердито проворчал Нолан. — Офелия запилила совсем. После фестиваля запасов почти не осталось, а все остатки, что были: жара попортила. Подвал же у нас невелик.

Господин Роджи, вновь забравшись в телегу, открыл соседствующую со мной корзину.

— Вот теперь везу порченные овощи обратно на ферму. Скоту сойдет.

Гарей, судя по тряске, тоже залез в телегу. Заглянул в корзину. Посмеялся.

— Да уж, Офелия тебе спуску ни за что не даст, — хмыкнул он. — Что ж, — мужчина прытко соскочил на землю. — Езжай. Вернешься, жене привет передавай!

Нолан уселся на козлы, взял поводья.

— Счастливо, Гарей. Заходи к нам обедать!

Телега, подпрыгивая, вновь покатилась по мощеной камнем дороге. Ее содержимое: корзины и коробы заходили ходуном.

Мгновение спустя послышался пронзительный скрип: Главные ворота по команде Гарея отворили, и мы наконец оказались за пределами Онтаса. Или, как когда-то при первой встрече сказал мне Барбус: столицы и сердца Федеративного людского государства.

Крышка надо мной резко открылась, и я заморгала, готовясь после корзинных потемок ослепнуть от обилия солнечного света. Но ничего подобного не случилось. Телега стояла в каком-то полутемном сарае с высоченной крышей.

К сожалению, пока это все, что я смогла увидеть через круглое отверстие корзины.

— Приехали, — коротко бросил Нолан. — Выбирайся. И давай пошустрее.

Я попыталась вдохнуть полной грудью воздух, пахнущий сеном и напитавшейся солнцем древесины, но не вышло: чересчур тесно. Попытка пошевелиться и выбраться из плетеного кокона также не увенчалась успехом.

— Господин Роджи, — тихонько простонала я. — Я не могу выбраться.

Мужчина, распрягающий лошадь, снова забрался в телегу.

— Снова застряла? — встревоженно поинтересовался он.

Я бросила жалостливый взгляд на Нолана, упершего руки в боки.

— Я просто не могу пошевелится, — скривила я лицо, готовясь сдерживать подступающие слезы. — Ничего не чувствую! Ни рук, ни ног.

Мужчина запустил обе руки в горлышко корзины, ухватил меня за плечи. Потянул.

— Понравилось тебе, видно, в корзине-то, — сопел он, силясь вытянуть меня, словно репу. — Ты погляди! — прекратил попытки он. — Никак.

Я заскулила, силясь рвануться и высвободиться наконец из плетеного плена. Снова провал. Тело как дрожжевое тесто расплылось.

— Да не лей ты слезы! — нахмурился Нолан, доставая охотничий нож, висящий у него на поясе. — Сейчас освобожу тебя.

И он принялся аккуратно, прутик за прутиком разрезать корзину. Сделав пару внушительных надрезов, он ухватился за края и, поднатужившись, разломил плетенку надвое.

Вывалившись на дно телеги бесформенной кучей, я попыталась встать. Не вышло.

«Похоже, гусенице не суждено стать прекрасной бабочкой, — лежала я на боку, беспомощно сопя. — Уж точно не сегодня».