Очевидно, сей факт должен был убедить меня в фундаментальности и неуничтожимости изделия.

«Что ж, поверю на слово — пожала плечами я и присела на корточки. — Надеюсь, ремесленные навыки господина Роджи и правда настолько хороши, как он сам считает».

Нолан Роджи тем временем закинул мешок, выданный мне Офелией, в другую корзинку, поменьше, стоящую неподалеку.

— Ты с головой давай забирайся, — усмехнулся мужчина, глядя на меня, забавно торчащую из горла корзины. И для убедительности помахал надо мной плетеной крышкой, словно хотел ею же меня и утрамбовать поглубже.

Я выдохнула весь воздух из легких, покрутилась как гусеница в коконе, пытаясь втиснуться.

— Не получается, — пропыхтела я. — Плечи не прохо… Ай!

Господин Роджи с силой надавил мозолистыми ладонями на мою голову, и я практически влетела внутрь корзины, едва не встретившись со своими же коленями, оказавшимися в опасной близости от лица.

— Вот и прошли плечи, — удовлетворенно пробубнил мужчина. — Выдвигаемся на рассвете. А до тих пор сиди тихо! И чтоб ни звука, — предупредил он.

— На рассвете, — опешила я, таращась в лицо мужчины через горлышко, словно рыба из проруби. — Но зачем тогда мне сидеть здесь всю…

— Тихо! — не дал договорить мне Нолан и накрыл корзину крышкой.

Уж не знаю, сколько я провела в скукоженном состоянии: час, два, вечность? Однако даже если это была всего пара минут, мое тело все равно затекло, и в шее теперь разливалась нудящая боль. Нещадно ныли и спина с плечами.

Я поморщилась, но не только от боли. Кислорода в корзине было катастрофически мало, а от запаха подгнивших овощей, которым насквозь пропиталось мое временное убежище, уже свербело в носу. Еле дотянувшись рукой до лица, я зажала ноздри.

На протяжении всего времени, пока я таилась в корзине, вокруг меня то и дело раздавались какие-то глухие удары, перекаты, скрипы. Господин Роджи развел бурную деятельность: беспрестанно кряхтел и грузно бродил туда-сюда.

Жаль, что плетение корзины было довольно плотным, и найти хотя бы щелочку, чтобы наблюдать за происходящим я так и не смогла.

— Не пугайся, — раздалось вдруг глуховатое надо мной.

В ту же секунду я почувствовала, что лечу! Я с силой уперлась руками и бедрами в стенки корзины, чтобы увеличить площадь опоры. Ведь как бы не отзывался о своих изделиях Нолан Роджи, я была уверена, что если весь мой вес придется на одно лишь хлипкое на вид плетеное дно, оно тут же вывалится. А вместе с ним и я.

Пару минут меня раскачивало из стороны в сторону, словно лодку в море. Затем, господин Роджи, крякнув, вдруг сделал резкий рывок. Сердце у меня зашлось от испуга, но секунду спустя, я почувствовала, что вновь стою на твердой поверхности.

— Фух, — едва слышно выдохнула я.

Надеясь на то, что транспортировать нас с корзиной больше не станут, я опустила лицо в колени, попыталась расслабиться и ни о чем не думать.

«Доверюсь Нолану, — решила я. — Он не оставит в беде. Наверное…».

Вновь начали раздаваться стуки и скрипы. Похоже, остальные корзины и коробы из кухни нашли свое место в соседстве со мной. И через какое-то время я снова почувствовала, что все вокруг пришло в движение.

Мерный цокот копыт… «Значит, мы и впрямь выехали! — встрепенулась я. — Ох! Только бы все прошло гладко! Как там говорила Офелия? — задумалась я. — Благослови наш путь, Атайа?»

Я усмехнулась. Вероятность того, что чужая богиня услышит мои мольбы была куда выше, чем то, что Сорес наконец откликнется и вытащит меня из передряги.

Ведь я на протяжении всей ночи мысленно обращалась к нему. Просила его помочь, объяснить, как случилось так, что при перемещении я попала не к Велору в Нур-Асера, а в столицу Федерации. Просила не оставлять меня в беде и даже грозилась, что расскажу всем, кто меня перенес на Иппор, если он не откликнется.

Но как я могла рассудить, бог морока и тени остался равнодушен к моим мольбам, а жалкие угрозы маленькой человечки его совершенно не напугали.

«Аяла была права, — я вновь горько усмехнулась и уткнулась лицом в коленки. — В играх богов смертным отведена лишь роль пешек».

Я повозилась, поерзала насколько позволяло пространство вокруг. Настолько мелкой, незначительной и беспомощной я чувствовала себя впервые. И чувство это было рождено не только теснотой корзины.

— Тпрууу, — прервал мои размышления зычный голос господина Роджи. — Сто-ой!

Повозка остановилась, и я тут же насторожилась, прислушиваясь.

— Эй! Доброе утро, Нолан! — поприветствовал кто-то мужчину. — Ты куда это в такую рань подался?

Телегу тряхнуло. Нолан Роджи соскочил на землю. Послышался глухой удар ладони об ладонь.