— Жарко, — пропыхтела я, стягивая с себя тоненькую болоньевую ветровку.

Обеденное майское солнце нещадно палило и вынуждало обливаться потом. Обмахиваясь рукой как веером, я наудачу заметила расположенный неподалеку небольшой продуктовый магазинчик.

Вскочив на ноги, я практически влетела в него и облегченно выдохнула: здесь работал кондиционер.

Висящие на двери колокольчики встретили меня мягким приветливым перезвоном.

— Добрый день! — улыбнулась я грузной кассирше с густо подведенными глазами.

Однако здесь мне рады были, очевидно, только дверные колокольчики… Потревоженная моим приветствием кассирша недовольно отвела взгляд от экрана маленького телевизора и лишь суховато кивнула в ответ.

— Можно мне бутылочку воды без газа, пожалуйста, — выложила я мелочь на прилавок.

— Возьми сама, — не глядя на меня пробубнила женщина и пиликнула пультом от холодильника с соко-водами, сгребая монеты ленивым движением широкой руки с узловатыми некрасивыми пальцами.

Я развернулась и выудила из холодильника небольшую пластиковую бутылку. Тут же открыв ее, я жадно отпила ледяной воды. Горло словно обожгло, и я сморщилась.

— Ох, — еще раз отпила я и снова покривилась, получив очередную порцию колющей боли.

Кассирша недовольно что-то проворчала и не без труда привстала, потягивая руку к панели мини-телевизора. Сделала погромче.

Но отчего-то я не спешила уходить. Мне доставляло невероятное удовольствие досаждать этой неприветливой женщине. Я вновь припала губами к горлышку бутылки и хитро скосилась в сторону телевизора, приготовившись охать и ахать как в последний раз. Но в одночасье вода, словно волшебным образом изменила свою плотность, и встала комом в горле.

Едва справившись с собой и чудом не захлебнувшись, я рванула к стойке за которой сидела кассирша.

— Можно… можно сделать погромче? — выпалила я, уставившись в изображение экрана.

Женщина удивленно взглянула на меня и вновь приподнялась, ткнув пальцем в кнопочку громкости, а я вся обратилась в слух.

На экране приятной наружности девушка вещала сводку полуденных региональных новостей.

«Сегодня вновь была открыта трасса, ведущая к горнолыжной базе. Напомним, что в начале декабря прошлого года в восьмидесяти километрах от базы произошел инцидент, до сих пор не имеющий четкого обоснования.

С места происшествия наш корреспондент Виталий Горемыко. Виталий, как прошло открытие трассы?» — вопросительно уставилась девушка в камеру.

«Да, Екатерина! — щурясь от яркого солнца, ответил ей пару секунд спустя молодой, но уже с высокими залысинами, полноватый мужчина, появившийся на экране. — Дорога вновь открыта, что не может не радовать любителей активного зимнего отдыха. Напомню, что трасса была перекрыта зимой в связи с опасностью выхода на поверхность земли взрывоопасных газов неподалеку от горнолыжной базы, приведших к мощному взрыву и трехбалльному по шкале Рихтера землетрясению».

Речь корреспондента сопровождалась кадрами воздушной съемки полугодовой давности с места очага взрыва. Я глядела во все глаза на глубокую воронку в земле и поваленный вокруг нее в радиусе пятисот метров лес, а Виталий продолжал радостно вещать, стоя на обочине грунтовой дороги. И за спиной у него не спеша катили первые смельчаки, своим примером подтверждающие безопасность вновь открытой асфальтированной и до боли знакомой мне дороги.

«Несмотря на то, что место самого происшествия в радиусе километра все еще оцеплено и тщательно исследуется, ограничение передвижения по основной трассе уже снято. Объездная дорога, наименее комфортная для автолюбителей, предоставленная на время аппаратом местной власти, закрыта. А это означает, что опасность миновала, и повторение подобной ситуации, по мнению экспертов, нам не грозит. Екатерина?»

Теперь уже была очередь Виталия замереть и с серьезным лицом уставиться в камеру в ожидании ответа свое темноволосой коллеги из студии.

«Спасибо Виталий, — на экране вновь появилась Екатерина. — Это был специальный корреспондент нашего телеканала Виталий Горемыко. А теперь к другим новостям…».

— Чего это ты посерела вся? — с тревогой уставилась на меня кассирша.

Я вздрогнула и оторвала взгляд от миниатюрного экранчика, то и дело подергивающийся рябью помех.

— Ничего, — нахмурилась я, нервно теребя в руках крышечку от бутылки воды. — Просто.

— Ваша дача что ли была?

Я с трудом соображала и поэтому выдавила только:

— А?

— Ваша дача, говорю, на воздух взлетела что ли? — с плохо скрываемым интересом повторила кассирша.

Она с вожделением глядела на меня и крутила в руках отвратительное колечко, снятое со своего не менее отвратительного пальца.

— А откуда вы знаете, что там дача была? — приподняла я бровь, стараясь сохранить самообладание всеми силами.