— Хотел пожелать тебе удачи завтра на тестах, — смерил меня внимательным взглядом он. — Но тебя в комнате не оказалось.

Я переступила с ноги на ногу: «Вот засада!».

— И давно ты тут?

— Час. Может, больше. Я беспокоился о тебе, и как вижу, не зря, — многозначительно кивнул на мою перемазанную уже высохшей грязью одежду.

Я смущенно провела ладонью по штанине, в надежде, что грязь чудесным образом испарится.

— Упала, — по-детски солгала я.

Шарар, кажется, усмехнулся и подошел ближе, накрыв широкой теплой ладонью мое плечо.

— Верю, но с большим трудом, — продолжал улыбаться он, скользя ладонью от лопатки, вниз вдоль позвоночника. — Повернись-ка, — скомандовал Шарар. — У тебя все спина в грязи.

Я развернулась и зажмурилась. Смутная догадка о том, что очистить одежду с помощью магии можно и без лишних прикосновений, все никак не давала мне покоя.

«И почему Ривела не догадалась попросить, — сетовала я, старательно разглядывая потолок с парящими под ним магикусами. — Он точно не стал бы так бесцеремонно ощупывать меня с ног до головы».

— Вот и все, — несколько расстроенно изрек Шарар пару минут спустя. — Но рубаху все же лучше выстирать, — указал он на пятна и посеревшую белую ткань на груди.

— Спасибо, — смущенно скрестила я руки, обняв себя за плечи.

— Пожалуйста, — изобразил поклон Шарар.

Молча глядели друг на друга. Было ясно, Шарар догадывается, что я вновь наискала приключений на свою голову. Знает, что Ума, а значит Дион, Окара и, возможно, даже Ассаро непосредственные участники очередного темного дельца, но ничего не выспрашивал и своих догадок не озвучивал. Просто стоял и молча смотрел. Правда, укор в его больших золотистых глазах все же время от времени проскальзывал.

— Шарар, я понимаю, что нарушила обещание, — виновато начала я.

— Ничего, — успокоил дракон, вновь, к моему удивлению, улыбаясь. Правда, кривовато, непривычно, но довольно искренне. — Я сам виноват, поставил перед тобой невыполнимую задачу. И правда, — развел руками он, — это было глупо, просить тебя обратиться ко мне за помощью. Должно быть, ты смущаешься, ведь мы не так давно знакомы, да и общались совсем мало. И пусть для таких, как я, это не было бы препятствием, ты все же несколько… другая.

Так удивившись пламенной речи, я даже не сразу осознала, что парень сделал пару шагов ко мне и пальцами, почти не касаясь кожи, провел по моей щеке.

— Но я все исправлю, — лихорадочно сверкал в полутьме глазами Шарар. — Впредь я буду проявлять большее внимание как к тебе, так и к твоим нуждам. Тебе не придется просить меня, ведь я сам буду предлагать свою помощь, едва только почую, что она тебе нужна.

Тяжело дыша, я отступила на полшага назад. Сердце долбилось в груди, настойчиво требуя, чтобы его сию секунду выпустили на волю, а по венам струилось уже знакомое тепло. Мое тепло.

— Я буду рядом, Лиза, — в довершении ко всему сказанному, гордо изрек Шарар. — Я так решил. Решил теперь уже окончательно.

Не говоря ни слова, я отступила еще на пару шагов. Жар волной разливался по телу, и то ли всему виной была я сама, то ли взгляд золотистых глаз заставлял меня пылать изнутри, но я наощупь отыскала дверную ручку и, не попрощавшись с драконом, буквально ввалилась в комнату.

— Что случилось? — вскочила Ума. Постель она еще не расстилала и даже не переоделась: меня дожидалась. — Ты в порядке?

Я помотала головой. Дышать было нечем. Я задыхалась.

— Открой, — махнула я рукой в сторону окна, рассыпав искры, сорвавшиеся прямо с пальцев.

Испуганная девушка, увернувшись от обжигающих огоньков, в считаные секунды пересекла комнатенку и повернула крохотную ручку, распахнув створку. Холодный воздух нагло ворвался, окутав меня с ног до головы, и жар стал мало-помалу отступать, освобождая как тело, так и разум. Словно напоминая, кто я есть на самом деле.

— Да что с тобой случилось? — ежась от холода, снова спросила Ума.

— Не знаю, — отозвалась я, усевшись на свою постель. — Наверное, просто устала. День трудный выдался.

— А что Шарар сказал? — полюбопытствовала Нимфа, едва мы улеглись и погасили свет. — Чего ему от тебя нужно было?

— Точно не знаю, но кажется, я ему нравлюсь, — выдохнула я, отвернувшись к стене.

Судя по скрипу пружин, Ума уселась в постели.

— Я так и думала, что дело нечисто! — воскликнула она. — И что ты теперь будешь делать?

Голос у нее был взволнованный. Но не с нотками глупого девчачьего восторга, а переполненный тревогой. Я же не чувствовала ровным счетом ничего, словно вмиг внутри поселилась пустота.