— А уж штамповать лекарей мне точно не под силу, — все продолжал мужчина. — Наверняка ты во время подобного ясновидческого транса случайно наградила девчонку этим умением.

Ирита огорченно покачала головой и поднялась на ноги.

— Я единственная, кто еще верит в твою порядочность, но всему есть предел. Хочешь играть? Играй. Вот только имей в виду, больше я за тебя не вступлюсь.

Бог «темных» тяжело выдохнул.

— И я благодарен тебе за все, что ты делала для меня. Но единственное, что я могу тебе сказать… — взъерошил мужчина короткие с проседью на висках волосы. — Ты зачастую обвиняешь меня в проявлении излишнего интереса к нижним мирам, но именно там я однажды услыхал пословицу: когда заканчивается игра, и короли и пешки оказываются в одной коробке. И знаешь, я буду отвратительно смотреться в коробе, сложенный в несколько раз, будто кукла, — непринужденно захохотал он.

— Мне жаль, — с горечью промолвила богиня, легко коснувшись мужской небритой щеки. — Но ты безнадежен.

И, взмахнув зелеными до пояса волосами, Ирита испарилась, оставив в воздухе едва уловимый цветочный аромат.

Сорес жадно втянул крохи такого любимого духа и со вздохом рухнул в кресло. Убедившись, что создательница нимф и впрямь далеко, принялся с остервенением тереть ладонью об ладонь, будто огонь добыть собирался.

— Давай же, — пробурчал он, проводя лишь ему одному понятный ритуал.

После нечеловеческих усилий та кроха энергии, извергаемая телом Ириты и случайно поглощенная богом во время мимолетного касания, изумрудными пятнами проявилось на коже.

— Ну, наконец-то, — «темный» с видом оценивающего бриллиант ювелира уставился на ловко сформованную зеленоватую горошинку. — В прошлый раз было куда проще!

Затем мужчина извлек из кармана кожаный мешочек, аккуратно уложил в него горошину, обладающую целительной силой, и вновь потянулся к стакану.

Отец «темных» шумно отхлебнул. Нахмурился, прокручивая все еще явственно звучащие слова пророчества зеленовласой богини в голове.

— Как я и сказал, Ирита, — негромко проговорил он, мутно глядя вдаль и обращаясь к пустоте, — оказаться в коробке я не хочу. Да и тебе не позволю.

Дион оказался прав. Нимфы и впрямь как с ума сошли!

Каждый из них, разве что кроме Габриэль, так и норовил оказаться ко мне поближе: в столовой, на занятиях, в коридорах. И пусть лесной старательно убеждал меня, что помыслы его бледнолицых собратьев чисты, ходить в одиночку я опасалась. Вот только обстоятельства порой вынуждали.

Однажды утром Диона в общей гостиной я так и не дождалась.

«Наверняка опять дрыхнет где-нибудь в саду», — в расстроенных чувствах спускалась я вниз в полном одиночестве.

Было солнечно, но прохладно, как это всегда бывает ранней осенью. Обманчиво ласковые лучи солнца греют уже обреченно поникшие листья, будто ободряя. Но еще неделя-другая и вся листва цветастым ворохом устелет все вокруг, а затем потемнеет и умрет.

Я шла, наслаждаясь оставшимися крохами лета, но едва преодолела почти половину пути до главного корпуса, как откуда ни возьмись появился Ассаро и словно ледокол стремительно двинулся ко мне. Похоже, он с раннего утра меня тут поджидал.

Я метнулась в сторону, вперед, назад…. Пыталась понять, что будет рациональнее: броситься бежать к главному корпусу или же сигануть обратно в общежитие?

— Эй! — окликнул пепельноволосый, когда я, развернувшись юлой, резво зашагала к пятиэтажной громадине общежития. — Постой!

— Ага, сейчас, — ускорила я шаг. — Размечтался.

— Да стой ты!

И вот я уже бегу. Сумка, полная книг болтается из стороны в сторону и нещадно расставляет синяки на боку, бедре и спине.

– Стоять!

Когтистая рука Ассаро едва успела ухватить меня за ворот камзола, как послышался разъяренный крик. Земля под ногами зашевелилась, и меня швырнуло вперед. Я боднула головой близрастущий куст и так и утонула в нем, отчаянно прикрываясь руками, чтобы лицо ветвями не исцарапать.

Судя по рычанию и ругательствам, Ассаро тоже пострадал.

Опасаясь повторного нападения, я скоро выбралась из зарослей.

— Ума?

Передо мной и впрямь стояла нимфа. Она тяжело дышала, сжимая в одной руке черный тряпичный мешочек, а в другой…

— Ты совсем чокнутая? — выругался демон, резкими движениями разрывая плотные зеленые стебли.

Я оказалась права: когти у парня были острее лезвий, и часть возведенной Умой растительной стены была уже существенно излохмачена. Но девушка вновь швырнула в демона очередную горсть мелких, будто маковых, зерен.

— Угомони свою подружку! — взревел Ассаро, когда ударившиеся оземь семена в мгновение проросли и вновь лишили демона возможности двигаться.

— А ты не подходи к Избранной, — деловито зачерпнула Ума еще горсточку семян из мешочка, — и я угомонюсь.