— Если бы вот эта вещь дала результат, — мужчина помахал передо мной трудами неизвестного писателя в чуждом им красивом кожаном переплете «Легенд Семи Морей». — Последствия были бы куда серьезнее.

— Я не сумела бы вернуться, — выдохнула я.

Ривел резковато кивнул.

— Для подобных практик нужна куда большая сноровка, поэтому для первокурсников они запрещены. Известны случаи, когда даже искусные маги, заглянув внутрь себя, так и заблудились в своих грезах.

Сердце забилось быстрее. Я ведь и правда могла остаться в том лабиринте с Велором. Навеки.

Честно говоря, я уже сомневалась в правильности своего решения. Возможно, я и впрямь была бы там счастлива. И больше никаких тревог, страха и извечных попыток хотя бы на шаг приблизиться к своей заветной цели.

— Но повторяю, — мужчина швырнул корочку книги Элиасса на тумбочку и засунул истрепанные и местами изодранные листы подмышку, — если бы эта книга сделала то, для чего была создана, — эльф помедлил. — Даже учитывая все мои навыки и умения, сомневаюсь, что кто-то в том зале остался бы в живых.

И, оставив меня в полном смятении, не преминув столкнуться по пути с ворчащей целительницей, уже спешащей ко мне с очередной порцией снадобий, профессор рунической магии быстрым шагом покинул лазарет.

«Ну, пиши пропало, — думала я, глотая отвратительно-горькое целебное варево. — Теперь меня точно отчислят. Остроухий уж постарается.

Кабинет директора уютно обволакивал и убаюкивал. Полыхающее в трех каминах пламя освещало все вокруг и источало нестерпимо-жгучее тепло, однако худощавый эльф со множеством рун, высеченных прямо на руках и шее, поежился.

Он только что отразил нападки почти двух десятков коллег, и это вымотало его донельзя.

— Протестую! — все волновался сухонький старец, опираясь на кривой, узловатый, как и его пальцы, посох. — Протестую сотню тысяч раз! Целитель… Это же редчайший дар. Редчайший!

— Господин Дориус, — с раздражением выдохнул плешивый, невысокий, с извечно высокомерным прищуром мужчина.

Ривел насторожился. С этим «темным» по имени Эвиан Телль дел ему еще иметь не приходилось. Все что эльф знал: Телль в превосходстве разбирается в предмете актефакторики и ни в каких злодеяниях, учитывая славу его народа, как в стенах академии, так и вне оных замечен не был.

— Ваш интерес к Елизавете Пришлой вполне обоснован, — продолжал Эвиан Телль. — Вы уже полвека ведете основы высшего целительства в академии. Но если верить отзыву Олана, студентка показала слабые способности к магиитворению. Уровень сил девушки крайне низок, а дисциплинированность, как мы все уже могли убедиться, и того ниже. Даже если мы и закроем глаза на случившееся, ей не пройти осеннее экзаменование. Да и Федерация за нее не платит. Так к чему держать этот балласт на попечении академии?

— Балласт? — от возмущения старик чуть не задохнулся. — Скажите мне, господин Телль, скольких урожденных целителей вы знаете лично? — и прежде чем мужчина успел ответить сам, подсказал. — Наверняка только одного. И вы предлагаете еще одного просто взять и прогнать? Это же кощунство, — постукивая посохом, Эктат Дориус встал за спиной у старого дракона, переворачивающего поленья в одном из каминов. — Урудам, я всецело уповаю лишь на вашу справедливость!

Урудам Ке'Ахи, директорствующий над академией Источника вот уже… лишь Великие знают сколько лет, наконец прекратил борьбу с полыхающими поленьями. Молчал.

— О какой справедливости речь? — тощая, будто кочерга, которой директор шерудил уголья, женщина поднялась во весь рост. — Пришлая пыталась пробудить в себе магию. По вине этой девицы едва не погиб Ассаро Вер Истер! А если это все же было покушение на наследника престола? Вы же не можете не понимать, Урудам, чем это грозит академии и нам всем!

«И как она умудряется не грохотать костями при каждом движении?» — презрительно сморщился Ривел, мысленно абстрагируясь от визгливого крика.

Эльф редко ловил себя на мысли о сочувствии студентам, но все менялось, едва только речь заходила об Агнесс Иглу. Крайне неприятной, озлобленной на весь живой и неживой мир преподавательнице дисциплины по разведению и селекции магических существ.

«Все же придуманные студентами прозвища всегда оказываются точны донельзя, — усмехнулся мужчина себе под нос. — Тощая Агнесс… Лучше тут и не скажешь».

— Ох, полно, Агнесс! — насмешливо проговорила преподаватель иллюзий Мирона Эстрель. — Мы уже выяснили, что покушением это можно назвать с натяжкой. Елизавета не показалась мне способной загубить чужую жизнь по чьей-либо указке.