Когда мама, на ходу кивнув, скрылась за дверью, он с явным облегчением выдохнул.

— Господин Дигор, — попросил я. — Вы бы не могли дать мне зеркало?

Из воспоминаний Аллина я, конечно, представлял, как теперь выгляжу. Но когда судишь лишь из чьих-то соображений о себе, действительность порой бывает иной. Аллин вон считал себя очень привлекательным и неотразимым. Постоянно донимал своими приставаниями служанок. Те, естественно, сыну хозяина отказать не решались, отчего его самомнение лишь росло. Но я, если честно, подозревал худшее.

— Не беспокойтесь, шрамы я убрал, — неверно трактовал мою просьбу лекарь, но все-таки принес небольшое зеркало.

Я с затаенным опасением поднес его к лицу и долго придирчиво рассматривал. Если не брать во внимание излишнюю худобу после болезни, все не так страшно, как опасался. Но и не так радужно, как воспринималось Аллином.

Обычный паренек шестнадцати лет. Тонкокостный, слишком щуплый, пожалуй. Черты лица тонкие, но какие-то невыразительные, блеклые. Волосы светлые. Такого же пепельного цвета, как у матери и сестры. Глаза голубые, но тусклые и водянистые. Вот у тирры Беатрисы такого же цвета, но яркие и выразительные!

Что касается тела, то пусть я сейчас и не могу осмотреть его в полной мере, но из того, что открыто взору, зрелище удручает. Обнять и плакать, как говорится. О мускулах там остается только мечтать. Ну да ничего, это-то как раз поправимо! Мне, наоборот, за счастье будет поскорее начать ходить, двигаться, вести нормальную жизнь, какой так долго был лишен. И я намерен, как только встану на ноги, возобновить тренировки с оружием. Ну, а пока нужно сосредоточиться на восстановлении сил. Этому телу они ой как понадобятся!

На следующий день я уже чувствовал себя гораздо лучше. Так что решительно воспротивился, чтобы мать снова кормила с ложечки. Это вчера даже руку не мог поднять из-за проклятущей слабости. Но сегодня вполне могу справиться и сам. Да и пора пресекать эту гиперопеку на корню!

Тирра Беатриса с неудовольствием следила за тем, как я сам подношу ложку к губам, расплескивая по дороге чуть ли не треть. Но наталкиваясь на мой хмурый взгляд, настаивать на своей помощи не решалась. Видимо, боялась расстраивать "дитятко", которое едва ласты не склеило, а теперь только начало возвращаться к жизни.

Лекарь благоразумно сдымил из замка, рассудив, что в его услугах больше не нуждаются. Но пообещал явиться по первому требованию тирры. Та, пусть и со скрипом, но отпустила бедолагу. У того, между прочим, и другая клиентура ведь есть. Хотя, думаю, в накладе старик не остался и получил щедрое вознаграждение.

Кстати, батюшка, который у меня тоже имелся в наличии, ни разу еще не зашел повидать очнувшегося сыночка. М-да, отношения у них те еще. Впрочем, я тоже не горел желанием общаться с посторонним мужиком, который намерен распоряжаться моей судьбой по своему усмотрению. Хотя тут его ждет большой облом. Свои права я намерен отстаивать с куда большим рвением, чем прошлый Аллин.

— Ты лучше расскажи последние новости, мам, — чтобы чем-то занять добрую женщину, предложил я. — Надеюсь, после того, что случилось, ни о каком браке между мной и Иланой речь больше не идет? — с надеждой спросил.

Напяливать новый хомут, да еще с такой стервой, ничем не лучше моей бывшей, точно не хочется!

Тирра Беатриса помрачнела.

— Как раз наоборот. Благодаря тому, что устроила эта паршивка, отец получил возможность заключить брачное соглашение на более выгодных для нас условиях. Но не беспокойся! Уже через пару дней Илана с твоей сестрой отсюда уедут. Гостить до конца лета у нас, как предполагалось ранее, твоя невеста не будет. Все решили, что после случившегося лучше уж Арьяна отправится в гости к подруге. А потом пять лет учебы в Академии. За это время, надеюсь, она поумнеет и станет поспокойнее. Так что, когда вы снова встретитесь, подобное вряд ли повторится.

Хреновые новости! И то, что мне дают отсрочку в пять лет, нисколько не утешает. Нет уж, нужно линять отсюда, да поскорее!

Другой вопрос: куда? Без связей и денег отца Аллин Мердгрес совершенно ничего из себя не представляет. Так что опрометчивые решения принимать не стоит. А вот сделать вид, что смирился, а за это время тщательно подготовиться — более разумный выход.

Пять лет — срок долгий. Достаточный, чтобы привести в порядок это хилое тельце и обзавестись хоть каким-то начальным капиталом, который поможет в самостоятельной жизни. Эта мысль меня успокоила, так что я встретил встревоженный взгляд матери, напряженно ожидающей моей реакции, безмятежной улыбкой.

— Что ж, может, ты и права, мама.

Она облегченно выдохнула.

— Я так боялась, что ты отреагируешь слишком бурно! А тебе сейчас нельзя нервничать, мой мальчик. Слабенький совсем!

Я едва не поморщился от этого сюсюканья по отношению к шестнадцатилетнему здоровому лбу. И благоразумно не стал ей говорить о том, что намерен в ближайшие время возобновить физические тренировки. Просто поставлю перед фактом и все.

Тут в дверь постучали, и наши с тиррой Беатрисой взгляды обратились ко входу.