— Просто разминка на кругу или выездкой, наездничеством решил князь заняться? Слыхал я про чудеса, что венды на конях вытворяют, только видеть не довелось. Неужто и сейчас так будет? — Спросил он, заворожено глядя на наездников, пустивших коней размашистой рысью.

— Ага. — Хмыкнул Орлик.

Брадан мельком глянул на сержанта и снова повернул голову в сторону всадников, на бледном его лице появилась слабая улыбка. А когда два молодых удивительно похожих друг на друга воина, вышли на край площадки и стали бить в бубны, начиная медленную русинскую песню сильными, звучными голосами, вагр совсем перестал воспринимать окружающее, весь устремившись туда, на большой круг, поросший травой. Словно повинуясь песне и ритму, задаваемому бубнами, всадники перешли на легкий галоп, пока просто разогревая скакунов и одолевая круг за кругом.

Орлик кашлянул и вдруг тоже стал подпевать близнецам, постепенно нарастающим мощным басом. Отто Штадель подхватил песню, видимо и ему знакомую давно, вместе с русином у них получалось очень гармонично. Вагр, не отрывая глаз от всадников, стал прислушиваться к словам, удивляясь про себя, как близки ему эти русины, если не по родству, то по духу уж точно. Об одном жалел, что сильно ослаб, и нет здесь его верного скакуна — Ворона. С каждой минутой зрелище все больше захватывало горца.

Повинуясь твердым рукам наездников, кони плавно меняли простой шаг на особый, смешанный, а его на рысь и галоп. Заинтересовавшемуся Штаделю Орлик пояснил, что такой ускоренный шаг называется «проходка али переступ» при котором лошадь переставляет ноги то односторонне, то по диагонали. Скорость такого шага в полтора раза выше обычного. Всадники легкими посылами понуждали коней поворачиваться, кружить на месте, осаживать назад, стремительно разгонялись и останавливались на всем скаку, а затем и вовсе укладывали лошадей наземь, удерживая в таком положении несколько мгновений.

Штадель, всю жизнь прослуживший в рейтарской, тяжелой кавалерии не мог не признать достоинства — легкость, поворотливость, поводливость — чуткость к поводу и прекрасную выучку, по всем этим признакам горская лошадь даст много очков форы тяжелым, массивным коням, которые используются в рейтарской коннице. «Лучшей охотничьей лошади и не найти! И спорить не о чем!» заключил Отто свои размышления.

Размяв и разогрев коней, воины на ходу раскидали по кругу несколько шапок. Разогнав скакунов до стремительного скакового галопа Адам, а за ним и Сашко принялись на ходу соскакивать и снова взлетать в седла, держась за передние луки. По началу делали это только на левую стороны, а затем и на обе в два прыжка. Соскок, прыжок, переносящий тело всадника на другую сторону, толчок ногами о землю и снова полет, завершающийся уже в седле. Развевающиеся полы чекменей, высокие мягкие сапоги, развевающиеся на скаку чубы, лихой посвист и музыка, казалось для них нет ничего невозможного. Но больше всего вагра покорила мощь, скорость, истинно-мужская красота и соразмерность всех движений всадников. Как же все это было знакомо Брадану — и он так мог, лучшим был среди своих, но тут стал понимать, что эти воины, похоже поискуснее его будут.

Постепенно по мере продолжения выездки, трюки становились все сложнее, а искусство русинов все нагляднее. Пройдя так несколько кругов, князь и Скворуш начали стремительно заваливаясь со спин лошадей и не держась уже руками, лишь ноги в стременах, перевешиваться до самой земли, одним махом подхватывая лежащие шапки и разом взлетая в седло.

Музыка неожиданно стихла. Брадан увидел, как юные воины вбежав в круг ловко запрыгивают на крупы коней позади своих товарищей, раз за разом то садясь, то соскальзывая вниз. Вот один из них отбежал в сторону, а другой неподвижно встал на пути всадников. Борут и Скворуш поравнявшись, налетели на Тадека и мигом ухватили его под руки, не прекращая скачки.

Казалось, это уже конец, но нет. Хортичи быстро подали воинам пистоли и бросили в центр круга небольшой, набитый шерстью мешок. Адам и Сашко снова пустив коней в галоп, на полном ходу принялись стрелять по мешку, раз за разом метко всаживая в него пули. И если первые выстрелы ударили, когда всадники просто сидели верхом, то уже следующие пошли с хитростями. Воины то свешивались на бок коня, то даже стреляли из-под него, а в конце они и вовсе встали ногами на спины скакунов и поразили цель еще дважды.

На этом занятие завершилось. Не спеша проехав еще несколько кругов, давая коням остыть, русины перебрасываясь шутками и довольно улыбаясь, подъехали к сидящим на лавке Орлику, Штаделю и Брадану.

Кони стояли, прядая ушами, бока их все еще лоснились от пота. Адам и Скворуш спрыгнули на землю, но в отличие от Скворуша, князь не отдал поводья подбежавшему Бориславу.

— Я сам, — коротко сказал он и повернулся к горцу, — смотрю, тебе лучше, Брадан?

— Да, князь, я здоров, — поднимаясь со скамьи, ответил горец. Ростом он был вровень с князем и остальные даже заметили некое сходство в том, как оба себя держали. Уважительно и чуть надменно.

— Мы отправляемся на охоту сразу после завтрака, — произнес Адам, — вот думаю, не отправить ли гонца в твой поселок?

— Зачем? — Чуть более взволновано, чем хотел, спросил вагр.

— Они пришлют тебе кого-то, кто сможет сопроводить к своим. Да и весть о том, что ты жив, порадует их. Разве нет?

— Ты сказал охота, князь?

— Да, — чуть помедлив, ответил Адам.

— А куда вы направитесь?

— Пока не знаем. А, может, ты посоветуешь? Мне кажется, и ты охоту любишь?

— Я ею живу, — чуть улыбнулся Брадан. — Я сам могу сопроводить вас и показать отличные охотничьи места. Там великолепные лесные угодья, полные разного зверя. Как раз в той стороне, к слову, находится мое селение. И, если не откажетесь, я приму вас у себя, как дорогих гостей.

— Спасибо на добром слове, обязательно воспользуемся со временем, да вот не рановато ли тебе на охоту отправляться? — с сомнением произнес Адам.

— Самое время. Посмотрел на то, как вы наездничаете, душа запела, сразу почуял, как силы возвращаются. Хлеб твой сладок, быть гостем у славного князя Борута — честь для меня, но дома ждут вестей, не стоит слишком тревожить стариков, пора мне порадовать их. Так что если ты не против, то готов я отправиться в путь.