Генрих думал, дым уплывал к потолку, в гостиной по-прежнему хохотали проститутки и рвались струны цыганских гитар.

Надо уходить. Передать бумаги и уходить, пока не нагрянула полиция. Фрау Хаузер, конечно, задержит шпиков, а Генрих знает тайные ходы. Да его и не посмеют тронуть. По крайней мере, если не найдут при нем ничего компрометирующего.

— Я доверяю вам, Родион, — наконец, проговорил он. — Вы знаете, что делать с бумагами?

Юнец просветлел лицом.

— Конечно, мне рассказывал герр Фехер! — и, заведя глаза к потолку, принялся заученно повторять: — Забрать бумаги. Выйти через черный ход на Плумфгассе, оттуда свернуть к церкви, где будет ждать человек с опознавательным знаком, — похлопал по карману, — такой же плетенкой, как у меня. Я передам бумаги, а он уже доставит в редакцию.

— Похвально, мой друг, — сказал Генрих и протянул Родиону свернутый рулон.

Мальчишка схватил его обеими руками и принялся лихорадочно запихивать его за пазуху. Генрих улыбался, наблюдая из-под полуприкрытых век. Хотя голову и окутывал алкогольный дурман, он помнил дословно и статью, и стихи, которые — он надеялся! — уже завтра к вечеру будут декламировать на каждом углу, начиная от Авьенских трущоб и заканчивая Карлплацем.

Генрих представлял, что будет с его величеством кайзером, а еще лучше — с епископом Дьюлой, когда они услышат эти декламации.

Зуд в руках постепенно успокаивался. На душе стало почти легко.

— Поспешите же теперь! — сказал он, поднимаясь и так и не притронувшись к вину. — И буду рад встретить вас снова в этом гостеприимном месте!

— Благодарю, лучше в каком-нибудь ином, — осторожно отозвался Родион, нацепляя картуз обратно и опасливо выглядывая за портьеры. Порхнувшая убрать со стола девица игриво подмигнула обоим, и щеки мальчишки залил румянец. Пожалуй, еще свалится в обморок, пока будет протискиваться к выходу мимо полуголых шлюх.

Все еще улыбаясь, Генрих рывком раздвинул портьеры.

И тогда прогремел выстрел.

Генрих не успел испугаться, но ухватил Родиона за плечо, вдохнув полной грудью душный пороховой воздух. Женский визг взлетел и оборвался на икающей ноте. Только был слышен топот каблуков и бряцанье оружия. Хмель схлынул, оставив непроходящий жар.

Не покушение… Никакое это не покушение! Ищейки начальника тайной полиции Штреймайра!

Опомнившись, Генрих убрал руку, намертво вцепившуюся в плечо Родиона, мальчик безвольно обмяк, а рослый полицейский в дверях опустил револьвер.

— Теперь, дамы и господа, — прогрохотал он от порога, — когда я привлек ваше внимание, прошу всех соблюдать спокойствие и оставаться на местах!

По лестнице, волоча зеленый плюшевый шлейф, поспешно спускалась сама фрау Хаузер.

1.3

Особняк барона фон Штейгер, Лангерштрассе Не прошло и пяти минут, как служанка доложила:

— Клиент изволили удалиться.

— Благодарю, Фрида, — ответила Марго и заперла сейф на ключик, а ключик повесила на шею. — Теперь отдыхай.

Девушка присела в книксене и выпорхнула в коридор.

Марго осторожно взяла лампу — дрогнувший огонек болезненно выжелтил ее руку, — и крадучись прошла к портрету покойного мужа. Хитринка из нарисованных глаз — хищно-янтарных, как у Спасителя, — никуда не исчезла: барон фон Штейгер знал все тайны молодой вдовы. Хотел бы рассказать о них, да нарисованные губы, искривленные в параличе, не размыкались.

Пусть молчит и дальше.

Марго тихонько стукнула в раму — три коротких стука, два длинных, — сказала:

— Выходите, фрау. Можно.

Раздался негромкий щелчок. Рама сдвинулась, обнажив черную рану между стеной и портретом, из тьмы зашуршали, порхнули крылья сатиновой юбки. Марго отпрянула, и лампа в ее руке тревожно замигала, обливая стену ядовитой желтизной. От лампы шел непрекращающийся жар. Марго стало жутко и душно, и она задышала глубоко через нос, стараясь не смотреть на огонь и не думать об огне.

Женщина, выбравшись из тайника, как бабочка из кокона, настороженно оглядела кабинет.

— Он ушел? — с придыханием спросила она.

— Ушел, — подтвердила Марго. — Все слышали?

— Все! — выдохнула фрау Шустер и бросилась целовать ей руку. — Спасительница! Благодетельница!

— Ну-ну! — Марго отступила на шаг, держа лампу в отставленной руке. — Я только выполняю контрактные обязательства.

— Не спорьте! — глаза фрау Шустер упрямо блеснули из-под темной вуали. — Вы ангел для всех несчастных женщин, баронесса! Пусть Спаситель будет милостив к вам!

— Скорее, низвергнет в ад за наши грехи, — мрачно усмехнулась Марго.