— Комната убрана в соответствии со стандартами Ханны, — ответила Меган. — Электрикам надо еще поработать над некоторыми проблемами с подачей энергии, но мобильный оперативный центр почти готов.

— Что значит, почти готов? — спросил Лукас.

— Это значит, что работает все оборудование, за исключением одного экрана связистов. Каждый раз, когда электрики подводят к нему энергию, он безупречно работает тридцать секунд, затем чернеет.

— Я испробовала все, даже била по нему, — послышался отчаянный голос Сакши.

— Меган, включи новый экран в список вещей, которые должен доставить Воздушный-один, — велел Лукас. — Тактическая и группа связи сейчас переберется в оперативную комнату. Альфа-группа, Эмбер и я направимся в путешествие к моллу минут через сорок. Мы возьмем с собой Форжа в роли носача.

Он повернулся ко мне.

— Ханна, наши апартаменты уже убраны?

— Ваши апартаменты прошли лишь первый круг уборки, — ответил голос Ханны. — Они освобождены от серьезной грязи, но стены и потолок еще покрыты пятнами.

Лукас рассмеялся.

— Эмбер должна как следует вымыться и переодеться в уличный наряд. Я уверен, она не станет возражать против нескольких пятен.

— Почему я должна вымыться? — в замешательстве спросила я.

— Эмбер, ты сидела на этом жутком полу, когда читала разумы во время кризиса с Заком. — Он показал на пол комнаты. — И немного испачкалась.

Правда? Лукас смотрел прямо на меня, и я воспользовалась простым вариантом — связалась с его разумом и взглянула его глазами. И поморщилась. Моя одежда была синевато-серой, достаточно светлой, чтобы составлять драматический контраст с мазками грязи с пола. Должно быть, используя телепатию, я прижала к глазам перепачканные руки, поскольку на лице виднелись их следы.

— Лукас вынес Эмбер в коридор, — заметил Гидеон. — Так что и он немного испачкан.

Лукас носил одежду более темных оттенков, чем я, поэтому мне пришлось приглядеться, чтобы обнаружить грязные пятна.

— Прости, — сказала я. — Испытав предупреждающий зуд, я так отчаянно спешила узнать, кто в беде, что не подумала, прежде чем садиться на пол.

— Не извиняйся, Эмбер, — жестко ответил Адика. — Ты никогда не должна извиняться, если концентрируешься на спасении жизней.

— Правильно, — дрожащим голосом поддержала Меган.

— Когда вы с Лукасом смените одежду, надень под куртку тяжелую боевую броню, — добавил Адика.

Я моргнула. Когда отдел заработал, мне дали тяжелый бронекостюм, но я его еще не носила.

Я оставалась связана с разумом Лукаса и ожидала увидеть шок, но мой командир-тактик догадывался, что Адика будет настаивать на этой предосторожности. Верхние уровни мыслей погрузились в анализ голосов, раздававшихся в передатчике.

«Зак жив и, надо надеяться, полностью поправится, но все мы будем страдать от реакции дни, недели или еще дольше. Даже ударная группа почувствует ужас при мысли о смерти, с которой они не смогут бороться, не…»

«…слышу это в голосе Меган, Адики и должен стараться, чтобы голос не выдал и меня. Любой из нас мог лечь спать и больше не проснуться. Это мог быть я. Или Эмбер. Нет! Я не позволю себе думать о том, что случилось бы, если…»

«В утиль! Если происходящее настолько сильно задевает нашего лидера ударной группы и меня, как будут чувствовать себя простые члены отряда? Уборщики, вроде Ханны, электрики, как Сакши, никогда не должны оказаться в ситуации физической опасности. Мне следовало отказаться привозить их…»

«… не считая факта, что Золотой командир Мелизенда была права. Весь персонал, обеспечивающий работу нашего отдела в улье, здесь нужен еще больше. Мы ничего не сможем добиться без…»

Ближе к подсознанию мыслительные цепи горели красным.

«Нам угрожает не только цель, но и население морской фермы. Потенциал массовой жестокости…»

«Я не знаю, что делаю. Это не мой мир. Не мой улей. Не мои правила. Я не могу держать здесь всех и подвергать опасности их жизни, когда не знаю, что делаю. И не могу вернуть их в улей, потому что если мы сбежим сейчас…»

Лукас боролся со своим страхом и неуверенностью, а я не знала, как ему помочь. Все сомнения, подбрасываемые ему подсознанием, основывались на твердой реальности. Он не понимал правил этого мира. Мы все тоже. Мы едва провели на ферме час, и кто-то уже чуть не умер.

Но мы не могли вернуться в улей, так как появились со слишком большой помпой. Если люди на морской ферме увидят, что мы поворачиваемся и сбегаем, возникнет массовая паника, все исчезнут в сельской местности. Наш улей подвергнется санкциям, Мортон умрет, а судьба двадцати миллионов человек в Багровой и Фиолетовой зонах будет зависеть от слабого шанса, что следующая лотерея обнаружит нового телепата.