— Что за граф такой? — Дитрих, насадив на кинжал холодную ароматную тушку цыплёнка, с ожиданием уставился в лицо соседа. — Мы такого не помним. — Перевёл взор на Герарда: — Ты помнишь?

Тот угрюмо мотнул головой.

— Манфред фон Россен… — грустно начал Фальгахен. — Моя последняя жена, внучатая племянница брата покойной второй жены пфальцграфа Россена. О-о! Она поведала нам эту страшную историю.

Братья снова переглянулись. Очень не хотелось выглядеть в глазах соседа невеждами, но, заинтригованным его словами, им не терпелось услышать страшную историю.

Подлив из кувшина вина, барон незаметно кивнул Герарду. Карл, осушив кубок, с аппетитом принялся за цыплёнка, многозначительно поглядывая на братьев. Прожевав, произнёс:

— А что Ирмгард? Расстроен сильно, такой… — облизал губы, подбирая слово, — воспитанницей монастыря?

— Как сказать, — медлил с ответом его сиятельство. — По-моему, ему всё равно. Ты же знаешь, Карл, что для нас могут значить наши жёны.

— Знаю. Вот так не заладится с самого начала и потом ничего уже не поправить. Что на роду написано — всё исполнится в точности.

У хмельного что на душе, то и на языке. Все втроём переглянулись, согласно кивая. Хмель завладевал разумом и телом.

Герард обречённо вздохнул. Почему-то вспомнив странный сон в лесу, утвердительно кивнул.

— А компаньонка что? — Фальгахен снова свернул разговор в интересующее его русло. — Надо понимать, раз она здесь с графиней, значит свободна? — прищуренным взором он обвёл братьев. — Что молчите?

— Так ждём страшного рассказа, — протянул Дитрих, подливая любопытному соседу в кубок.

— А, ну да. Когда ж это было? — задумался Карл, постукивая указательным пальцем по столу. — Пфальцграф женился второй раз через пять лет после того, как пропали его жена и дочь. Сейчас дочери пятнадцать лет… Да, так.

Дитрих вздохнул, а Бригахбург удивлённо поднял брови:

— Как пропали?

— Как? Тогда его дочери от первой жены было четыре года… Да, четыре. Он их отправил из Штрассбурха в Кельн погостить к родне. Кто ж знал, что в это самое время будет набег нурманов? Вот жена с дочерью и пропали. Предположительно, попали в полон к варварам. Говорят, жена его редкая красавица была, польская княжна Стефания. И союз их считался счастливым. Долгие пять лет Россен был безутешен. Всё искал их, переговоры вёл, пока не получил известие, что то судно затонуло у берегов Фрисландии, — Карл замолк, отхлебнув из кубка. Снова задумался.

— Что потом было? — поджал губы Дитрих, вздыхая, глядя на понурого брата.

— А что потом? Женился второй раз. Родилась дочь. Жена оказалась редкая сука. Любовника завела да сбежала с ним, бросив дитя. У Россена случился припадок. Он оставил службу. Здесь надо сказать, что король не оставил его. За заслуги наградил завидным поместьем близ Штрассбурха.

— И что, не нашёл сбежавшую жену? Я бы нашёл и убил, — Герард, словно очнувшись, стукнул кулаком по столу. Подпрыгнула рядом стоящая тарелка. Он нервно перекрестился. Дитрих и Карл последовали его примеру.

— Как же, нашёл, — Фальгахен обвёл братьев торжествующим взглядом. — Нашёл и убил обоих.

— Вот это по-нашему! — загалдели мужчины.

— Ну, так говорят, — усмехнулся Карл. — Никто не видел. Больше никто и никогда их не видел, — облизал жирные блестящие губы рассказчик. — Конечно, убил. За это надо выпить.

Сотрапезники подняли кубки, опустошая их.

— И что пфальцграф? — спросил Дитрих.

— Больше не женился. Живёт бедно. Хозяин оказался слабый. Половину земель продал. Так сказать, пребывает в тисках благородной бедности. Сдал, старик. Вот дочь подрастёт и тогда он сможет подняться. Всё же титул и нужные знакомства при дворе кому помешают? И дочь хороша.

Того трезвый не ведает, что хмельной говорит. Граф заёрзал на стуле. Хмель брал слабо. Напряжение не спадало. Чувство тревоги не отпускало.

Карл встрепенулся, неожиданно вскакивая, опрокидывая стул:

— Всевышний! Так эта ж компаньонка вашей графини и есть пропавшая старшая дочь Россена!

Братья переглянулись, а Фальгахен продолжил.

— Так сейчас всё может по-другому повернуться! — оживлённо воскликнул он. — Старшей-то дочери двадцать пять, да? — улыбнулся он, вспоминая зеленоглазую красавицу. — А как она к венграм попала? — обвёл он братьев соловым взором.

Видя, что брат мрачнее грозовой тучи, Дитрих решил проявить инициативу:

— Не больно она разговорчивая, — и, получив от его сиятельства под столом пинок по ноге, подпрыгнул от неожиданности. Сделав вид, что тянется за кувшином с квасом, сказал: — И не она это вовсе. Эта помнит своих родителей, — ответно двинул Герарда по ноге. — Помнит, — подтвердил слова кивком головы, словно хотел убедить в этом себя.

Фальгахен опять задумался, слегка покачиваясь на стуле:

— А когда свадебный пир предполагаете провести?