Она спустилась на первый этаж, где шли приготовления к обеду. Под высоченным потолком зала витали насыщенные запахи приготовленных блюд.

Клара, остановив двух служанок с вёдрами и тряпками, вычитывала их за плохую уборку комнат для гостей. Увидев иноземку, они сделали книксен, а экономка, вздёрнув бровь, уставилась на неё, остановившуюся в сторонке в ожидании.

Когда отповедь была закончена, и экономка шагнула в её сторону, Наташа сказала:

— Клара, сегодня вечером я собираюсь вымыться. Пожалуйста, распорядитесь насчёт воды и замените постельное бельё.

Женщина, в этот раз промолчав насчёт «фрейлейн», молча наклонила голову, давая понять, что всё будет сделано.

Хорошо, что девушка не видела, каким взглядом она её проводила.

Отдать распоряжение оказалось несложно, что порадовало.

В кухне возле Берты крутилась Кэйти, поедая пирожок.

Кухарка ворчала:

— Принесла его нелёгкая… — увидев иноземку, расплылась в улыбке, присев в приветствии. — Госпожа, а я всё жду, когда вы придёте к нам и сделаете что-нибудь невиданное и вкусное.

— Не сегодня, Берта. Мне нужен кубок и Кэйти, — глянула она на служанку, поспешно заталкивающую остаток пирожка в рот.

— Вам серебряный кубок нужен. У фрейлейн Клары спросите. У нас здесь только простые кубки.

Наташа поморщилась — экономку ни о чём просить не хотелось.

— Дайте, пожалуйста, простой.

Берта сняла с полки кубок, заглядывая в него и протирая полой передника.

— Слышала, как на вас наскочил этот несносный граф Фальгахен. Чтоб ему…

— Что?

— Сосед наш, — кивнула кухарка в сторону предполагаемого нахождения гостя. — Вы уже слышали о нём?

— Что с ним не так? — потёрла девушка вдруг занывшее тупой болью бедро.

— Исчадие ада он, — поджала губы женщина.

— Не успела заметить, — садясь на стул у стола, Наташа пыталась вспомнить лицо мужчины. Но кроме синих беспокойных глаз и развевающихся светлых волос, ничего в памяти не отложилось.

— Четырех жён похоронил, «оборотень», — Берта села напротив, подвигая иноземке широкую дощечку с пирожками и складывая руки на столе. — Отведайте, госпожа. Эти с зеленью, а эти с яблоками. Тёплые ещё. — Чуть наклонившись вперёд и доверительно понизив голос до шёпота, она продолжила: — Сейчас новую жену ищет.

— А сколько ж ему лет? — вопросительно подняла брови девушка. Пережить четырёх жён мог только долгожитель.

— Да помоложе нашего хозяина будет, — задумчиво протянула сплетница.

Понятно, в кого дочь такая болтунья.

— А когда же он успел четыре раза жениться?

— Хм, — кухарка откинулась на спинку стула, — только последняя с ним промаялась полгода, а остальные и того меньше. Душегуб.

— Что, убил?

Глаза иноземки округлились, и Берта не без удовольствия снова качнулась в сторону стола, соскребая ногтем с его поверхности присохшую рыбную чешуйку:

— Кто их там разберёт, господ. Всякое говорят, — метнула она взгляд на открытую дверь, убеждаясь, что их не подслушивают. — Слыхала, что видели в его спальне ошейник с цепью из чистого золота. А он, этот граф — оборотень. Когда приходит время, оборачивается и кто попадётся под руку, того и съедает. И волк у них, треклятых, на гербе.

Наташа судорожно сглотнула и, едва не подавившись воздухом, вздохнула:

— А цепь для него, когда оборачивается? Или жён приковывает и издевается? Так его жёны графини, наверное. Разве можно так?

— Милая моя, — вздохнула Берта, — какая разница, графиня или нет. Пожаловаться некому и защитить некому.

— А король? Он разве не защитит? Родители есть.

— Доберись ещё до этого короля, — махнула рукой кухарка. — А родители отдали дочь и забыли. Теперь муж для неё и хозяин, и король.

— А этот… уже уехал?

— Он никогда так быстро не отбывает. Ещё и девку на ночь запросит.

— И господин граф даёт?

— Никого не заставляет. Есть здесь одна. Так сама просится. Граф Фальгахен хорошо платит, — тяжело вздохнула Берта, крестясь. — Правда, потом полдня отлёживается, блудница, — она в сердцах плюнула в сторону, морщась.

Наташа пожала плечами, доедая пирожок с зеленью, по вкусу напомнивший турецкую лепёшку гёзлеме:

— Это ведь её дело.

Кухарка посмотрела на иноземку недоверчивым испытующим взором:

— Эта блудница пойдёт с любым. За деньги и без них. Я бы её давно выгнала, но фрейлейн Клара держит её подле себя.

— Для таких, как Фальгахен.

— Верно. И та делится с ней, — Берта процедила сквозь зубы ругательство, поспешно сметая со стола полой передника несуществующие крошки.