Приключение? Возможно.

Едва пейзаж за окном стал больше походить на сельский, как Грисли достал из сумки нечто, выглядевшее – и пахнувшее – как очищенная луковица, и тут же откусил.

– Хорошо для здоровья, знаете ли, – объяснил он, заметив тяжелый взгляд Максимилиана. – Съедаю одну каждый день. – Грисли постучал себя кулаком в грудь. – Позволяет мне оставаться сильным и здоровым.

– Убери ее, – попыталась сжалиться над спутниками его жена. – Ты весь дилижанс провоняешь!

– Это твои пироги с бараниной весь дилижанс провоняют, – парировал Грисли.

– Наш ангелочек просто обожает пироги с бараниной. Я пообещала привезти ей несколько. – Миссис Грисли игриво улыбнулась Максимилиану. – А вы любите пироги с бараниной, мистер Кейл?

– Я не ем баранину, – поспешил ответить тот.

«Кроме приготовленной моим поваром-французом, а не особой, считающей, что баранина, подобно вину, становится лучше со временем», – добавил он мысленно.

– Тогда вам просто ее не готовили как следует, – ответила женщина. – Гарантирую, что как только вы попробуете мою овечку, вы оцените ее по достоинству.

Ее муж зашелся кашлем. Максимилиан изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение. Очевидно, Грисли, в отличие от своей жены, знал, что слово «овечка» было вульгарным обозначением кое-чего, сильно отличного от баранины 13 . И пусть Максимилиан сомневался, что хоть кто-то, включая мужа этой гарпии, когда-либо пробовал на вкус ее «овечку», он, черт возьми, не желал ни подтверждения, ни опровержения своей догадки. Право слово, он был готов практически на все, чтобы выбросить эту картину из головы.

К счастью, в этот момент Лизетт решила присоединиться к беседе:

– Как долго вы планируете гостить у дочери в Брайтоне, миссис Грисли?

Хмуро посмотрев на своего все еще кашлявшего мужа, миссис Грисли ответила:

– Надеюсь, хотя бы недельку. Она только родила нашего первого внука. Потому мы к ней и едем. На время поездки мистер Грисли оставил нашего сына Дэнни в мануфактурной лавке за старшего. – Она бросила на мужа еще один мрачный взгляд. – Смею надеяться, что он-то сделает ее прибыльной.

– Черта с два, – пробормотал мистер Грисли, перестав наконец кашлять. – Парень глуп как пробка. Нам повезет, если, вернувшись, мы обнаружим, что лавка все еще стоит на месте.

– Не слушайте мистера Грисли, – сердито засопела его жена. – Мой Дэнни очень умен, правда. А моя младшая дочь Салли… – Она посмотрела на Лизетт, явно что-то прикидывая. – Не время ли мистеру Мэнтону начать искать себе жену?

Лизетт фыркнула.

– Дом и меня-то едва выносит, что уж говорить о…

– Моя жена все еще забывает, что она теперь замужем. – Максимилиан предупреждающе сжал ее руку. – Брату больше не нужно ее обеспечивать.

Рука Лизетт напряженно замерла.

– Разумеется. Я… Полагаю, я еще просто не привыкла к тому, что теперь у меня есть муж.

– Уверен, миссис Грисли тебя понимает, – произнес герцог, пытаясь сгладить впечатление от ее оплошности. Он улыбнулся старшей из двух женщин. – Полагаю, у вас было то же самое, когда вы только поженились, не так ли, мадам?

– Ни в коей мере, – ответила миссис Грисли холодно. – Мы-то до свадьбы встречались почти год. В мое время молодые люди не вступали в брак очертя голову.

Почувствовав, что сидевшая рядом с ним Лизетт напряглась, герцог вновь сжал ее руку.

– Несомненно, ваша осторожность была разумна, – сказал он. – Вероятно, нам с Лизетт тоже следовало быть осторожнее. – Не то слово. – Но что оставалось делать, когда этого желали наши сердца? Мы могли лишь следовать за ними.

Наверное, он почерпнул это из какой-то книги. Однако миссис Грисли ее явно не читала. Она просто расплылась в улыбке.

– О боже, какие восхитительные чувства, мистер Кейл! – воскликнула она. – Разве это не восхитительно, дорогой? – спросила женщина, обращаясь к мужу.

Тот заворчал, но не стал протестовать, когда жена нежно похлопала его по руке.

Лизетт расслабилась, однако Максимилиан продолжал держать ее за руку. Поначалу – для того, чтобы не дать ей выпалить еще что-нибудь, способное их выдать, а затем просто потому, что не мог ее отпустить. Он провел своим большим пальцем по пальцам Лизетт, нежно гладя ее костяшки и лаская ладонь.

К его удивлению, она не протестовала, хотя ее дыхание участилось, а тело вновь напряглось. Ему это нравилось. У нее была очень красивая рука с изящными пальцами, гораздо более тонкими, чем можно было ожидать у женщины такого роста.