Лицо стало совсем молодым, без морщин, но… каким-то странным. Вот глянешь на меня, и не скажешь, что мне на самом деле, как и на вид – лет двадцать пять-тридцать. То ли слишком жесткое, угрюмое лицо, то ли глаза слишком старые для такого молодяка. Не кажусь я совсем таким уж молодым, хотя чувствую себя лучше, чем наверное в самые лучшие свои годы.

Раньше просто уже привык к своим болячкам, к своим зажившим ранам и контузиям, и казалось – по-другому и быть не может. А теперь все зажило. Теперь – великолепное тренированное тело, которое с радостью откликается на сигналы, идущие из мозга. Не скрипят колени, не болит контуженная голова. Я молод и здоров! И разве это не главное богатство, которое я получил в этом мире?!

Деньги?! Да ни за какие деньги такое не купишь! Спасибо тебе, Провидение, спасибо тебе, кто бы ты ни был – за второй шанс! Я постараюсь тебя не подвести. Постараюсь понять – зачем я здесь, и что еще не сделал, чтобы выполнить предназначение!

То, что я агент влияния – это я давно понял. Вот только на что именно я должен влиять? Впрочем – пока что все идет так, как надо, иначе… иначе я бы остался там, в заснеженном овраге, рядом с трупом моего верного Пабло. Наверное, так. По крайней мере – мне хочется так думать.

Я в зале.

Шум! Крики! Яркий, слепящий свет! Все орут так, что захочешь поговорить – надо подойти и наклониться к уху, иначе слова утонут в этой безумной какофонии.

Я иду вторым. Первым вышел Али. Я слышал, как ведущий на ринге объявлял его имя и регалии торжественным, пафосным голосом. Регалий много, он перечисляет их долго, подвывая и захлебываясь от восторга. Али как обычно при этом скачет по рингу в красных труселях, голый по пояс, лоснящийся, будто его намазали маслом.

Кстати – вот этого бы мне не надо! Помню я про Поддубного, как его однажды таким образом «победили» в борьбе. Только там еще бить нельзя было, и тем более ногами, а тут… тут мы посмотрим, чем вы там намазались. А то, пожалуй, и накажем за такое безобразие. «Здесь вам не тут – чтобы вот!»

Ну, пошел! Позади идет Пабло – по-прежнему прихрамывая. Он не так быстро восстанавливается, как я. Бедро ему серьезно прострелили. Но… скоро будет в норме. Уверен.

А пока что он мой секундант. Будет стоять, и ждать, пока Али меня не свалит, и потом выбросит на ринг полотенце. Ну чтобы меня совсем не убили!

Шучу, конечно. Я строго-настрого запретил ему выбрасывать полотенце – что бы на ринге не происходило.

А вот теперь объявляют меня. Что он там наговорит, этот хлыщ? А! Я русский… чего? Солдат специального подразделения по уничтожению особо сильных врагов? Это еще что такое? Какой дурак это сочинил? Так… а зачем было упоминать про убитых бандитов? «Силачом зовусь недаром – семерых одним ударом!» – нет, ну я все понимаю, шоу-бизнес, но зачем до такого маразма доходить?!

Колдун?! Какой, к херам, колдун, ты чего?! «Таинственный человек», «великий писатель»… ну это еще ладно. Сойдет! Хе хе хе… ну да, от скромности я не погибну. Но все остальное просто глупость!

Али усмехается. Чего усмехаешься? Предвкушаешь свою легкую победу? Если она и будет, эта победа, то не легкая – это точно.

Ведущий опять вопит – это он сообщает о правилах проведения боя. Ну, это правильно – первый бой по правилам ММА. Ха! Да, я создал ММА! Я отец-основатель! Хе хе хе… Кстати, это мысль! Почему бы не создать организацию, занимающуюся организацией боев ММА? Выгодное дело-то…

Предлагает пожать друг другу руки. Пожму, чего уж там.

– Ты сдохнешь, белая крыса! Ты крыса! Крыса! Белая падаль!

Фу, как гадко! Я тебя и раньше не уважал, а теперь еще больше не уважаю. Кассиус, разве так можно? Кто тебя воспитывал? Позор твоим родителям!

– А ты черная обезьяна! И посмотрим, кто сдохнет!

Ну да – а чего? И я из народа! И почему должен терпеть выходки этого осла? Как аукнется, так и откликнется! Я никогда за словом в карман не лазил.

– Я тебя убью! Крыса! Крыса!

– Повторяешься, ублюдок… – пожимаю плечами, отхожу в свой угол ждать гонга.

Опять слова о том, что впервые… по новым правилам… без правил… смееертеельно! Чушь собачья. Было бы смертельно, я бы через десять секунд уложил бы «Величайшего» на ковер. Выбил бы ему глаз, сломал пальцы и добил уже лежащего в партере. А тут все сложнее…

– Удачи! – это Пабло. Переживает. Не за деньги переживает, а за меня. Можно ли его назвать другом? Наверное, можно. Хотя сам знаю – после сорока лет друзей уже практически не остается, только приятели…

Капу в рот, и вперед. Сошлись в центре. Жду. Теперь главное не влететь под удар его «кувалд»! Я все-таки не профессиональный боксер! Я…

Додумать не успел. Прозвучал гонг, и Клей бросился вперед, как атакующий африканский буйвол! Стоило мне сейчас хоть на миг тормознуть, и конец! Он действительно не просто вырубит, он убьет!

Удары пришлись в воздух, а я встретил его ударом ребра ступни в голень. Что, не нравится? Вишь какой сделался злой! А то все лыбился, сучонок!

Вот на то и был расчет. Боксер не умеет работать ногами так, как рукопашник. Да, я не бью ногами выше пояса – я не глупый «каратист»-балерун, да, я не изображаю красивые позы, выученные мной якобы в каком-то там монастыре Китая. Я просто бью ногами. Крепко бью. Чтобы вырубить. Чтобы лишить подвижности. Чтобы нанести травму. Не видную, не очень очевидную, но такую травму – чтобы у тебя сразу поубавилось прыти! Например вот такую!