Да его вообще два года после распределения уволить было нельзя – что бы он не вытворял. Не знает? Учите! Не может?! Делайте за него! Но уволить просто так – за неумелость, за абсолютную тупость – не моги.

Но если ты обычный, нормальный выпускник – работаешь, получаешь зарплату. Становишься в очередь на квартиру. Женился, и как раз подошла твоя очередь на жилье. Получил однокомнатную – если детей нет, двухкомнатную – если родился ребенок. Абсолютно бесплатно!

И снова в очередь – за трехкомнатной, ведь у тебя еще будет ребенок. Ну как без двоих детей? А то и троих.

Путевки в санаторий или дом отдыха – за десять процентов цены. Профсоюзные путевки на «юга» – вовсе даже не проблема. Бери! Поезжай!

Вот поехать работать за границу, куда-нибудь в Сирию или на Кубу – это уже сложно. Это для «своих». Но тоже возможно – при достаточном умении интриговать и при связях. А уж если поехал… обязательно – «волгу» купишь. А еще – барахлом затаришься выше крыши! Три года контракта – и ты «упакован» так, что все завидуют и фыркают: «не больно-то и надо!». И зубами скрипят от неизбывной зависти.

Обычная советская жизнь – привычная, рутинная, стабильная и сытая. Голодным точно не был никто. Работать – заставят. Тунеядцам нет у нас места! Но и голодным никогда не оставят. Все бедные, но и все сытые. Упрощаю, конечно, утрирую, но примерно все так оно и есть.

Вот мне и хочется, чтобы моя страна взяла лучшее из «совка», и лучшее из капиталистического будущего. На мой взгляд – лучшая модель устроения государства – это китайская модель, когда правит одна партия, называет строй социалистическим, но на самом деле в стране капитализм с человеческим лицом. Вот только не такой оголтелый, такой безумный и страшный капитализм, какой образовался у нас в девяностые годы. Чтобы пенсионеры не умирали у себя в холодных квартирах, примерзая к полу возле оледеневшей батареи отопления, чтобы не расхитили государственное имущество, стыдливо назвав это «приватизацией», чтобы доходы на самом деле шли государству, народу, а не кучке наглых, зажравшихся олигархов.

Вот только мало что от меня зависит. Я толкнул камень с горы, но вызовет ли он лавину? Не знаю. Ничего не знаю. «Я сделал все, что мог, и пусть другой сделает лучше меня» – так говорили римские сенаторы, покидая свой государственный пост. Так говорю и я, отправляясь на затеянную мной авантюру.

Верю ли я в «правильный» исход поединка? Если не верить – на кой черт тогда туда идти? Об одном жалею – не стал искать себе преимущества в том, чтобы не ограничивать себя правилами борьбы. Да, я мог бы настоять, что бой будет проходить по гладиаторским законам – то есть, никаких правил, главное – убить противника любой ценой. Но во-первых, это противозаконно. Что будет, если я выбью Али глаза, порву ему рот, вырву кадык? Меня привлекут к ответственности, уверен – за непреднамеренное, а возможно и преднамеренное убийство.

А во-вторых, хоть Клей и дерьмо-человек, но он на самом деле феноменально талантливый боксер, уникум, король ринга, и я не хочу его ни убивать, ни калечить. Пусть живет и радует людей своими боями.

Да, бой непредсказуем. Да, я могу даже погибнуть. Но вообще-то я в это не верю. Провидение хранит меня. Видимо, я ему еще нужен. А значит… значит будем веселиться по-полной!

Нам с Пабло не удалось пробраться внутрь Эм-Си-Джи незамеченными. Как они узнали, что в белом кадиллаке сижу я со своим телохранителем – не знаю. Но только стоило нам появиться возле здания – к машине бросилась огромная толпа народа, вооруженного всевозможной техникой для фотосъемок и записи звуков. Вся эта репортерская шайка – оголтелая, наглая, крикучая, готовая ради горячего снимка или репортажа на все, что только можно представить. «Работа такая!» – слышали, знаем.

Машина была буквально остановлена толпой, заблокировавшей ее со всех сторон, и если бы не копы вместе с секьюрити Эм-Си-Джи – не знаю, что было бы дальше. Репортеры стучали в окна, молотили по кузову машины кулаками, орали, и это было похоже на всеобщее помешательство. Казалось, они все или пережрали спиртного, или обкурились, либо еще чего-нибудь этого похуже. Безумные глаза, перекошенные в крике и гримасах лица – вероятно так выглядели люди, спасающиеся с тонущего «Титаника».

Толпу с трудом, но все-таки оттеснили, и мы медленно, осторожно поехали по пандусу, ведущему в подземную парковку Эм-Эс-Джи. Отсюда были выходы на все спортивные арены комплекса, в том числе и туда, где обычно проходят бои рестлеров.

Знакомое место, ага… бывал я в рестлерском зале. Кстати сказать – кадиллак, на котором мы сейчас приехали, был можно сказать там и «заработан» – подарен Страусом в качестве компенсации за «рекламную компанию». Тогда мне пришлось на глазах у всей Америки защищаться от безумного черного рестлера, решившего наказать «проклятого белого писателя». Страус устроил этот спектакль, вот и расплатился за то кадиллаком. А я и не возражал. Нравится мне кадиллак «Эльдорадо». Умели американцы делать машины.

Почему «умели»? А уже с двухтысячных они начали портачить, массово клепая всяческое жестяное дерьмо, часто ломающееся и моментально гниющее. Да еще и с удивительно дорогими запчастями. А в семидесятые автопроизводители пока что еще придерживались мнения, что добиться успеха можно только в том случае, если ты делаешь надежные, выносливые и крепкие автомобили.

Наивняки! Все дельцы совсем скоро убедились, что выгоднее делать хрупкие, ненадежные вещи, которые скоро сломаются и тогда придется покупать новые. Пришло время одноразовых вещей! Вернее – придет. Лет через тридцать.