Чика была счастлива, прыгала и смеялась, и сердце мое радовалось, когда я смотрел на нее. Сара выхватила у меня рюкзак, повесила на спину и всю дорогу до Андреса поглаживала рукой, приговаривая: "Ми компьютодор, ми".

На следующий день мы встретились около караоке-бара. Сара познакомила меня с субтильной чикой, своей родной сестрой. У чики, вроде бы, все было на месте: нормальная фигура, в отличие от сильно располневшей за последние три месяца Сары, вполне себе прямые ноги и миловидное лицо с правильными чертами. Кожа, на удивление, у нее была почти совсем белая, гораздо светлее, чем опять же у Сары, а длинные волосы не нуждались в распрямлении.

Но чего-то главного в сестре не хватало – обаяния или женственности, и впечатление она оставляла серое и тусклое. Хотя, может быть, я был несправедлив к ней. В моих глазах Сара затмевала всех своей живостью и жизнелюбием.

Я сразу забыл, как зовут сестру, и дальше про себя именовал "систэ", так потом и в телефон забил, и упоминал в разговорах с Сарой. Позже я узнал, что у нее есть муж, официальный или нет, не знаю, и ребенок, но где они находились, мне тоже было неизвестно.

Систэ постоянно околачивалась в Бока Чике, не имея определенных занятий. Однако я ни разу не видел ее с белым или хотя бы с местным амиго. Может, она бы и не прочь снять богатенького гринго, но явно была не приспособлена для этого дела, хотя черт ее знает. Как-то я задал Саре вопрос на эту тему: "Систэ – Дуарте, ноу?" Амига состроила гримасу и замотала головой, непонятно, осуждая или хваля сестру.

Сара сделала мне приглашающий жест рукой, и девушки куда-то направились, не поставив меня в известность о цели путешествия. Я шел сзади, посмеиваясь и снимая на видео сарины ужимки. Та на ходу умудрялась пританцовывать и крутить попой перед объективом.

Нашей целью оказалась парикмахерская, Сара решила распустить свои косички, к великой моей радости.

Сначала мы долго ждали, пока освободится парикмахерша – толстая, неопрятная, совсем темнокожая баба. Я раскрыл нетбук и показал фотку Сары, закутанной в простыню, с торчащими в разные стороны волосами и высунутым языком: "Сара ноу колетас". (Сара без косичек.) Девчонки дружно засмеялись.

Наконец, тетка принялась за Сару, распутывая ее волосы острым концом алюминиевой расчески.

Однако недолго музыка играла. Сестры взяли журнал мод и стали что-то обсуждать. Полюбопытствовав, что же это они там рассматривают, я пришел в ужас – на развороте были представлены разные варианты все тех же "колетас".

В журнале были также картинки с короткими стрижками, и я посоветовал Саре выбрать что-нибудь, ей наверняка пошла бы любая. Та внимательно разглядела все, но планов своих поменять не захотела.

– Ноу, Сара, ноу гуд, ноу бьютифул – компренде? (Нет, Сара, это плохо и некрасиво – неужели не понятно?)

Однако Саре было по барабану, она никак не отреагировала на мои протесты.

Плюнув, я взял пакет с нетбуком, собираясь уходить. Путь мне преградила парикмахерша.

– Амиго, динеро. (Друг, деньги.)

– Мучо? (Много?)

Тетка нарисовала на салфетке "1500", объяснив, что пятьсот песо – за распутывание нынешних кос, а тысяча – за новую прическу. Я испытывал сильное желание послать этих баб с их косичками подальше. Да так и надо было сделать. Однако трусливые оправдания собственного малодушия – что надо было посылать раньше, что работа уже началась, что у Сары наверняка нет денег – уже закрались мне в голову.

– Ноу динеро аки, "Доминикэн Ола", аки диез минет, (Нет денег с собой, я зайду в "Доминикэн Ола" и буду здесь через десять минут.) – показал я пальцем на собственный карман, потом в сторону отеля и на пол парикмахерской.

Парикмахерша наверняка не поверила бы мне, но Сара успокоила ее.

В отеле завтрак давно закончился, однако всегда был открыт зал с дежурными блюдами для перекуса, и, странное дело, он почти никогда не был пуст.

Бар у бассейна с гамбургерами, сосисками, горчицей и кетчупами тоже не был обделен вниманием постояльцев. Точнее сказать, вся еда быстро сметалась местными проглотами. Отель был "доминиканский", то есть на выходные его заполняли толпы толстых домиков.

Я прихватил с собой пару котлет с булочками для девчонок. Разумеется, еду из столовой, а тем более за ворота отеля, выносить было нельзя, но тут я первый раз нарушил правила.

Сара искренне обрадовалась бутерброду, но систэ поубавила ей энтузиазма, заявив, что вся еда в отеле бесплатная. По странной доминиканской логике я стал виноват в том, что сам там обжираюсь (что, в общем-то, было правдой), а им принес подачку. А может Сара вспомнила, что я так и не поселил ее в отель.

Наконец, в шесть рук, все косички были распущены, и густые сарины волосы, потерявшие блеск, почему-то встали дыбом. Теперь голова Сары выглядела как большой черный шар. Поглядывая на себя в зеркало, чика ежеминутно начинала хохотать.

Зазвонил сарин телефон, и она принялась говорить приторным бл*дским голосом, фальшиво кокетничая, растягивая слова и угодливо хихикая. При этом она исподлобья поглядывала на меня.

– Ху а коллин? (Кто звонит?) – спросил я ее.

– Нуэвэ омбре. (Новый мужчина.)

В этой парикмахерской я окончательно понял, что ничего у нас с Сарой не будет. Мы еще долго встречались, и часто мне было очень хорошо, а иногда совсем плохо, до отчаяния. Но с того дня я уже только ждал, когда эта история сойдет на нет.