– Гут, Але, – промолвила подруга.

– Ес, – не стал я возражать.

Сара надела мне на голову плавки, попросив сфотографировать безобразие, потом полезла с поцелуями, изображая нежную влюбленную. Я с удовольствием снимал окружающий пейзаж, нас с Сарой, ее глаза, губы, груди и вообще все, что попадало в кадр.

Настроение немного портили синтетические сарины волосы, возвращавшие меня в действительность и расставлявшие все на свои места. Но к тому периоду жизни юношеского максимализма у меня поубавилось, и я, не выделываясь, брал то, что давала судьба.

Как назло, появился один местный придурок, жирный коротышка с кучерявой головой и круглой сальной рожей. Этот жучок зарабатывал на жизнь, вешая лапшу на уши туристам. Еще, как и все здесь, он пробовал свои силы в сутенерстве.

Приятель один раз перевел что-то для меня по просьбе Сары и с тех пор клеился к нам как банный лист, пуская слюни на сарины прелести. Как-то у кальмадо этот хрен стал клянчить у меня выпивку. Конечно, я спросил, за какие такие заслуги? С Сарой я "fucking", ну а он-то тут причем? На это педрила выразил немедленную готовность подставить свой зад, но я категорически отказался от такого предложения.

Вообще, надо заметить, что мужская проституция тоже не предосудительна у местных, по крайней мере, у тех, с которыми я общался.

Короче, привалило это чмо, стало пялиться на Сару и доставать меня дебильными вопросами. На какие шиши я живу, когда уеду домой, и чем собираюсь заниматься в Доминикане. Я отвечал все односложнее и реже, пока прыщавый недомерок не исчез из поля видимости.

Мы лежали с Сарой до посинения, пока обоим откровенно не надоело бездельничать. Поблагодарив гостеприимных хозяев, мы отправились к старому знакомому Пабло, однако у него все опять оказалось "оккупадо". Такая история повторялась везде, куда бы мы ни совались – был пик сезона.

Устав ходить по жаре, мы зашли в "Мучо Густо" перекусить. Я купил чике кусок куры гриль и фанты.

Обедая, Сара стала посматривать на часы и торопиться, и это сразу вывело меня из равновесия. Наверное, я поступил не по-мужски, начав фотографировать ее за едой. Девушка злилась, закатывала глаза и демонстративно неприязненно смотрела на меня.

Закончив трапезу, она столковалась с управляющим, и за пятьсот песо нам выдали ключ от номера тут же, на втором этаже, прямо над рестораном.

В номере Сара включила кондиционер, и из-за резкой смены температуры я почувствовал сильный дискомфорт. Похоже, сказалось обострение экземы.

Девушка быстро разделась, вновь достав свой нож.

– Сара, криминал, – заметил я.

– Криминаль? – захохотала чика. – Але, ту лёко! (Алекс, ты дурак!)

Пытаясь доказать ей, что она все равно ничего не сможет сделать своим оружием, я сунул кинжал ей в руки и подставил предплечье:

– Пор фавор! Плиз! Файт ми! Плиз, ноу проблем пара ту! (Пожалуйста, ударь меня! У тебя не будет проблем!)

На меня навалилось раздражение из-за болезни, сариного бл*дства и бессмысленной траты денег. Девушка непонимающе поглазела на меня, недовольно фыркнула и исчезла в туалете.

Выйдя из душа, она приступила к делу, норовя побыстрее все закончить. Эффект получился обратный, у меня пропало всякое желание, и дело было не в моих физических возможностях. Обида, гнев и отвращение захлестнули меня. Я достал деньги, положил на тумбочку и сказал: "Гуд бай". Сара молча собралась, взяла песосы и выбежала из номера.

Как жить дальше, я размышлял остаток дня, всю ночь, и еще полдня. Решившись, собрался, вышел за ворота отеля, поймал мотокончу и скомандовал: "Андрес!"

Зрительная помять у меня никакая, но на автопилоте я направил водилу именно туда, куда надо. Остановив мотокончу перед голубым домом с палисадничком, я постучал, услышал ответ и открыл незапертую дверь. На кровати лежала знакомая девушка с длинным парнем, его босые ноги торчали из-под одеяла. Показав пальцем в сторону двора, я спросил: "Сара?" Девушка молча кивнула.

Остановившись перед дверью сариного сарайчика, мало ли, может она не одна, я негромко позвал: "Ола-а, Сара-а". Чика явила свой лик, увидев меня, сделала попытку надуться: "Але, ю ноу гуд", на что я возразил: "Ю ноу гуд!" На этом с семейной сценой было покончено, Сара расцвела и засмеялась своим неподражаемым грудным смехом.

На кровати лежала девочка в чем-то кружевном, Сара была по-домашнему в спортивных брючках клеш малинового цвета, черной майке и с сеткой на волосах.