Мы покинули реальность.

– Мне плевать на твое мнение. Мне плевать на твои абсурдные оправдания, или вырванные цитаты. Отвечай на гребаный вопрос. – Ты больной, умалишенный ублюдок.

– Вы ведь не заглянули внутрь кубков, не так ли? Потому что, если бы заглянули, у нас сейчас был бы совсем другой разговор.

Моя кровь леденеет. Глаза закрываются, когда я выдавливаю слова.

– Что в кубках?

Я вне себя. Я должен найти способ похоронить свои эмоции. Эмоциональная реакция не приведет к возвращению Портер. Мой страх – его жизненный нектар.

– Вы знали, что кровь не испаряется? – спрашивает он. Его пристальный взгляд задерживается на моем лице, изучая меня.

– Нужно добавить антикоагулянт, и очень точное количество, чтобы использовать испарение в качестве таймера. Очень старая школа, но мне нравится винтажный подход.

Меня охватывает тошнотворный ужас. Кровь Портер...

Мой голос низкий, гортанный.

– Ее кровь? Ее чертова кровь в тех кубках? Что ты с ней сделал?

Все попытки контролировать эмоции официально провалены.

– Ничто не сравнится с тем, что я собираюсь сделать… Ох, так... с удовольствием сделать с ней, если вы попытаетесь мне перечить, доктор Уэст.

К черту. Я толкаю стол. Грубо. Устраняю препятствие между мной и психом. Я стою перед Шейвером и смотрю на него сверху вниз, потеряв рассудок. Мой кулак соприкасается с его лицом. Боль пронзает костяшки пальцев. Но я хватаю его за ворот и снова бью. Я продолжаю колотить, запах свежей крови разжигает огонь, боль не затихает.

На мне руки. Меня оттащили. Спиной врезаюсь в стену. Один из охранников прижимает руки к моей груди, в то время как я отчаянно пытаюсь добраться до Шейвера.

В хаосе появляется Эдди и убеждает охранника отпустить меня, но появляются наручники.

– Это необходимо? – спрашивает Эдди.

Офицер смотрит на мои окровавленные руки и говорит.

– Доктор Уэст, не то чтобы я не хотел сделать то же самое. Но мне очень жаль. Я должен поместить вас в камеру.

– Черт. – Эдди проводит ладонью по лицу. – Ладно. Держись там. Позволь мне разобраться с этим.

Здесь не в чем разбираться. Смотрю на Шейвера, весь в синяках, из носа и рта у него течет кровь, и понимаю, что официально приговорил Портер к смерти. Я буду сидеть взаперти. Меня снимут с процесса в качестве свидетеля-эксперта.

Грудь тяжело вздымается, и я едва не падаю на пол.

– Я пытался, – слышу свой голос. И я действительно пытался сдержать ярость – но это был активный, кипящий вулкан в течение трех лет. На грани и готов к взрыву.

В течение нескольких месяцев после смерти Мел я представлял себе, как выслеживаю этого водителя, избиваю его до полусмерти, а потом сбиваю машиной. Я зациклился на идее возмездия. И теперь все, что я могу сказать, это то, что, столкнувшись с настоящим злодеем, которого я сам могу покарать, вулкан начал извергать лаву.

Годы подавленного насилия с ревом вырвались на поверхность.

Шейвер стал центром зла этого мира, который продолжает забирать и забирать.

Офицер выводит меня из комнаты, я пристально смотрю в глаза Шейвера.

– Месть приятна, не правда ли? – Шейвер пытается заманить меня в ловушку. – Ваш карман полон праведности, доктор Уэст.

– Не отвечай на это, – советует Эдди. Он уже ведет себя как мой адвокат.

Ага. Мне понадобится хороший адвокат. 

В камере у меня есть время подумать.

Слишком много времени.

Что, по общему признанию, нам не хватает этого чистого одиночества в жизни. Где все электронные устройства удалены, вне досягаемости. Когда все, что у нас есть, это тишина и время. И мысли.

Я вновь переживаю последние несколько часов как в тумане. Квартира Портер. Шейвер. Вижу себя над ним. Кровь. Я зарываю голову в ушибленные руки, снова переваривая это. Кубки – пять кубков. Шейвер нацелен на меня и это больше, чем оправдать его по обвинению в невменяемости.

Я уверен в этом потому, что он рассказал мне историю о цыганке и карте Таро. И я понятия не имею, правда это или нет, но он зациклился на этой карте и ее значении. Это жизненно важно для него; значит должно быть что-то, чего я не вижу.

Я смеюсь издевательским, самоуничижительным смехом, который скрывает мою беспомощность. С первого дня я был у Шейвера на мушке. Мое высокомерие лишь подтвердило это.

Я снова прокручиваю события, вцепившись пальцами в волосы, ожидая ответа от своего гребанного черепа. Карман, полный праведности.