Отдаленная стрельба заставляет непроизвольно вздрогнуть, хотя и ожидал ее каждую секунду. Судя по звуку – верстах в трех-четырех, пулеметные очереди еле отличимы от винтовочной трескотни. То же самое через полминуты происходит в другой стороне, со стороны Анисимович… Потом снова по прежнему азимуту… Попытка разглядеть что-то в бинокль ничего не дает по определению, и там, и там виден только лесной массив. Значит, на какой-то удобной опушке штурмовики сказали немцам своё «Здрасьте!», надеюсь, не первое, и не последнее…

Занятый этими гаданиями на кофейной гуще, не замечаю пролетку, подъехавшую к депо. Вниз заставляет посмотреть только вежливо-навязчивое покашливание бойца, расположившегося рядом верхом на перилах. Возле ворот стоит унтер Круталевич и незнакомая мне компания. Передаю бинокль наблюдателю, одна лестница, вторая, и я уже возле ворот. Прохор Петрович, взяв под козырек, рапортует:

– Вашбродь, арестный дом вместе с арестантами находится под охраной до особого распоряжения… А ета – енженёр, про кого говорили, да жёнка евонная, самый раз там была, передачку приносила.

– Командир отдельного Нарочанского батальона капитан Гуров, Денис Анатольевич. – Присутствие дамы немного выбивает из колеи и, чтобы соблюсти вежливость, представляюсь первым.

– Инженер Витольд Арнольдович фон Абихт. – Представляется в ответ незнакомец. Несколько помятый и изношенный костюм, за которым, насколько я понимаю, пытались следить даже в камере, на вид – лет тридцать пять, блондин, голубые глаза. Настораживают несколько вызывающий тон и колючий взгляд. С чего бы, интересно?..

– Софья Артуровна фон Абихт. – Его спутница, такая же светлая и голубоглазая дама, сохранившая юношеские изящество и форму, мелодичным и спокойным голосом сглаживает неприятное ощущение и протягивает руку… Смелая, однако, женщина. В городе стрельба, шум, бардак, а она в одиночку пайку мужу в тюрьму тащит, ничего не опасаясь… Касаюсь губами надушенной перчатки и надеюсь на этом светский политес закончить, но не получается. – Я бесконечно признательна Вам, Денис Анатольевич, за освобождение моего мужа!

– Ну, что Вы, сударыня, не стоит благодарности!..

– Я также благодарю Вас, господин капитан, за то, что выпустили из этого клоповника! – Инженер нетерпеливо вступает в разговор. – Мне сказали, что Вы хотели лично видеть меня. Откуда такое внимание к моей скромной персоне?

– Про Вас не так давно мне рассказал господин Смолевицкий. И попросил выпустить Вас, тем более что, по его мнению, Вы можете оказаться очень полезны при обороне города.

– Значит, Вы не сомневаетесь в моей благонадежности, несмотря на имя и происхождение? В отличие от некоторых персон…

– Простите, Витольд Арнольдович, но – нет. Не сомневаюсь. За Вас ходатайствовал человек, добровольно пришедший помочь. Тем более что Вы вольны в любом ответе. Можете отказаться…

В глазах инженера что-то меняется… Товарищ, вроде, открытый, честный и правильный… А вообще, рядом с тобой будут мои бойцы. Если что…

– Витольд… Денис Анатольевич… Но как же… – В голосе супруги инженера сквозит и страх и почти детская обида.

– Сонечка, дорогая, не волнуйся. – Фон Абинд пытается успокоить жену, незаметно для нее и неожиданно для меня мне же и подмигивая. – Как я понимаю, Денис Анатольевич далек от идеи вручить мне винтовку и отправить в окопы. А всё остальное не так уж и опасно. Давай, мы сейчас поедем домой, я переоденусь, ты сваришь мне кофе… Господин капитан, могу я посвятить ближайшие минут сорок приведению себя в божеский вид?

– Конечно, Витольд Арнольдович, вне всяких сомнений. Меня сможете найти здесь, или Вам скажут, куда я убыл… Мое почтение, сударыня!

Чета фон Абихтов убывает домой в ожидавшей пролетке, а я переключаюсь на следующего «посетителя».

– Ну, что, Прохор Петрович, рассказывай, как дела.

– Докладаю, Вашбродь! В наличии полный штат стражи, двенадцать человек. Все до германца там и служили. Оружие взяли у германов. – Довольный скорее всего новым статусом Круталевич бодро рапортует, а затем подкидывает интересный вопросик. – В камерах же ешо полным полно народу. Может, выпустить их, а, Вашбродь? Не, которые шпана и злодеи, те останутся, тут и разговору нет, а вот кто при германце попал за всякие пустяки…

– Ну, ты и вопросы задаешь, Прохор Петрович!.. Ты у нас кто? Временно исполняющий должность начальника арестного дома. Вот сам и решай. Только я бы на твоем месте с отцом Павлом о каждом посоветовался.

– Слушаюсь… Да, Вашбродь, тут ешо вопросик имеицца… – Унтер нерешительно оглядывается на стоящего рядом с ним спутника в застиранной форме старого еще образца… с палкой в руках и деревяшкой вместо правой ноги. – Тута вот сосед мой, Николай Спиридоныч, тож повоевать рвется…

– Погодь, Прохор, я и сам говорить-то могу. – Старый вояка ворчливо обрывает Круталевича, вытягивается, кидая руку под козырек видавшей виды фуражки, и браво представляется. – Ваше благородие, отставной бомбардир долговременной батареи перваго форту крепости Порт-Артур Якушевич до обороны городу от неприятеля прибыл!