В рюкзаке заголосил сотовый: наверное, тетя Ханна уже потеряла. Пока Сэмми стягивала с плеч рюкзак, пока разыскивала мобильник по всем карманам, тот все не умолкал: точно, тетка.

Нет.

Как раз тот самый, от кого она должна держаться подальше.

Никаких тебе «привет-как дела»:

— Завтра идем в кино!

— Я пришла! — сообщила Сэмми доносящемуся из гостиной звуку работающего телевизора. Не услышит, ей же лучше: можно сказать, что уже давным-давно дома и вовсю трудится над уроками.

Но тетка услышала: тут же возникла в дверном проеме, скрестив на груди руки.

— Явилась наконец-то! Я же велела тебе возвращаться домой до темноты… это что еще такое?!

Стягивающая кроссовки Сэмми машинально оглядела прихожую.

— Что?

Ее искреннее непонимание тетка восприняла как издевательство.

— У тебя на лице! Это что такое? Ты красилась?!

Вот черт! Просчитывая завтрашний напряженный график: обогнать Принца после уроков, забежать домой переодеться и избавиться от школьного мэйкапа, Сэмми совершенно забыла о макияже сегодняшнем. До этого времени ей удавалось прийти домой раньше работающей опекунши или сразу проскользнуть в ванную.

— Саманта Коултер! Немедленно смой всю эту гадость, пока я не выдраила тебе лицо с содой!

Поднимаясь по лестнице, Сэмми ворчала:

— Сама же постоянно говорит, что надо походить на девочку, а теперь…

Стоявшая внизу тетка завизжала:

— Я говорила: на девочку! А не на малолетнюю проститутку!

— Можно подумать, ты их когда-нибудь видела!

— Да уж нагляделась! Одной твоей матери мне хватило вот так, и я не собираюсь ещё и…

Сэммины пальцы вцепились в перила. Она остановилась на площадке и поглядела вниз: тетка смотрела на нее, задрав голову. Лицо в красных пятнах, волосы всклокочены. Опекунша умолкла, и Сэмми тоже не знала, что ей сказать. Просто повернулась и вошла в ванную, с силой шарахнув дверью. Мрачно уставилась в зеркало на свой «пандовый» макияж. Мало того, что она малолетняя бандитка, так теперь еще превратилась в малолетнюю проститутку. Спасибо, тетечка! Хорошего же ты мнения о своей единственной племяннице!

С содой-не с содой — Мар подарила ей «смывку» для водостойкого макияжа — но Сэмми умывалась ожесточенно, до красноты и скрипа чистой кожи. И душ приняла до кучи, наверное, целый час под ним провела, смывая сегодняшний день. А пуще всего — теткины слова.

А придя в свою комнату в одном полотенце, обнаружила, что опекунша устроила большой шмон, сбрасывая в мусорный мешок всю найденную новенькую косметику.

— Ты что делаешь?! Это, между прочим, моя комната!

— А это — мой дом! — рявкнула тетка, потрясая пойманной в черный мешок добычей. — И пока ты живешь здесь, будешь соблюдать мои правила!

— Да я только их и соблюдаю! — завопила Сэмми. — Я не пью, не курю, не колюсь, с парнями не гуляю, хожу в школу, возвращаюсь домой к десяти, чего тебе еще надо-то!

— Вот тебе еще одно — никакого намазанного лица!

— Ты в каком вообще веке живешь?! — орала Сэмми уже вниз, перегнувшись через перила. — Ну давай я ещё наголо обреюсь, чтобы все парни от меня гарантированно шарахались!

— Саманта Коултер! Замолчи и иди немедленно в свою комнату, пока я не посадила тебя на неделю под домашний арест!

Сэмми чуть не рявкнула в ответ: ну и подумаешь, сади! Но сдержалась: тетка ведь и впрямь может сдержать слово, и тогда завтра никакого кино с Принцем. Злость Сэмми традиционно выместила на двери — уже в свою комнату.

— Понимаешь, она вечно ставит знак «равно» между мной и моей матерью! Наследственность, и все такое. Типа я так же пью, употребляю наркотики и…

— И что еще?

Вместо ответа Сэмми откусила большой кусок мороженого. «Малолетняя проститутка» Хиро, конечно, порадует, но… Продолжила неопределенно:

— …и всякое такое.

Фильм был никаким. Дохлый триллер. Как они, в общем-то, и думали: и по описанию, и по актерам, и по трейлеру.

Но бывают дни, когда уже просто невозможно оставаться дома. Когда вдруг резко надоедают родственники, старые друзья, привычные дела. Когда хочется просто встать и уйти. Идти-идти без цели неизвестно куда… и никогда уже не возвращаться.

Хорошо, если рядом оказывается тот, кто тебя в этом деле стопорит.

Как сейчас Хиро — ее.

Как она — Хиро.

Парень ел мороженое, словно сытый домашний кот — лизал, разглядывал и снова лизал. Это называется: лакомиться? А если откусывал, то очень аккуратно, оставляя на брикете ровный след ровных же зубов. Глянув на нее, Хиро неожиданно заулыбался.

— У тебя усы белые!

Она смахнула со рта вафельные крошки.

— Всё?

Хиро затряс головой.

— Нет, ниже!

Сэмми вытерла рот тыльной стороной ладони.

— А теперь?

Не переставая улыбаться — и чего скалится непрерывно, в школе-то у него не лицо, а неподвижная индейская маска! — парень потянулся, мизинцем тщательно протер контур ее губ, бормоча: «как кот молока напился!» Сэмми только моргала. Губы пощипывало, словно она только что откусила ломтик ананаса. Встретившись с ней глазами, Хиро внезапно перестал улыбаться и отдернул руку. Поглядывая по сторонам, хапнул сразу треть мороженого.