Рита обеспокоено обернулась, поймав за хвост странное ощущение чужого взгляда, но никто не привлек ее внимание своими эмоциями и не показался подозрительным. Девушка вздохнула и вернулась к размышлениям о Вопар. Что-то в этой женщине ее смущало. Вишневская с точностью не смогла бы ответить на этот вопрос, она и сама не понимала что именно. Да и само по себе ощущение выглядело глупым. Что может быть странного в маньячке? Абсолютно все...

И все же нечто не давало покоя, не укладывалось в общую картину личности. Словно у этой особы в глубине головы в самом темном месте прятался потаенный шкафчик с тихой, незаметной и неприятной тайной, а может и не тайной, может со второй стороной личности. Маргарита вновь подумала о внешности. Что если этот тайник прячет серую мышку днем и выпускает львицу лишь ночью?

Рита прислушалась к себе, вызывая в памяти мысли Вопар.

Нет.

Определенно нет, она из тех женщин, что даже после недельного похода в лесу с группой выживания выглядят сногсшибательно. Принизить себя и свое тело - на такое Вопар не способна, для нее это кощунство. Даже все убитые мужчины - не более чем часть имиджа. Использует, затем избавляется и гордится тем, какую исключительную смерть она им дает. Маргарита поежилась. Нашла чем гордиться... Перебила роту и на Макса зарится.

Ковалев в буквальном смысле завалился в кабинет Олега, упал на стул и, откинувшись на спинку, сложил ноги на его рабочем столе.

– Вот ты сволочь, - Степанов поднялся из кресла и, нагнувшись над столешницей, спихнул ноги Макса.
– Дома так у мамы делай.

– Она меня убьет, причем жестоко.

– А тут тебя убью я. Я судмедэксперт. Трупы вскрываю. Кого больше боишься?

– Мамулю.

Олег протянул нечто недовольное и невнятное.

Макс нахмурился, захваченной вдруг родившейся гениальной мыслью.

– Слушай, а ты где кораблик взял?

– Тебе зачем? Никогда не надо было и вдруг интерес. С чего?

– Цветку понравился уж больно. Подарю ей такой же.

– Ковалев, ты понимаешь, что тебя захомутали?

– Конечно, понимаю, - следователь вальяжно потянулся и заложил руки за голову, устремив мечтательный невидящий взор вдаль.
– Я тебе совсем дурак что ли? Не знаю, как оно выглядит со стороны? Если б ты только знал как оно ощущается изнутри... Непередаваемо.

Олег улыбнулся и пожал плечами.

– Ты за линкором пришел или ощущениями поделиться?

Ковалев откинул голову на спинку стула.

– Ни то, ни другое. А расскажи мне новенькую сказку про трупы.

– Позвонить слабо?

– Слишком сложно. Хотелось лично воспринять информацию. После беседы в "Медиуме" мозг отключился напрочь.

Друг до того восседающий в позе умудренного жизнью скептика резко изменился в лице.

– В каком смысле?

– В прямом. Там одни бабы. И все, чтоб их, одаренные. Я думал Селиванова чокнутая, но эти! Они все там того, - Макс покрутил пальцем у виска.

– В смысле?

– Генеральный - вроде здоровая, приятная тетка, но посреди разговора вдруг ни с того ни с сего начала подергивать головой. Дергает и не замечает. Зам туда же.

– Головой дергала?

– Нет, улыбалась.

– И в чем беда? Лично мне женщины часто улыбаются. Говорил же, займись кем-то живым и без судимостей.

Ковалев отмахнулся.

– Соблазнительно может и улыбались, но не отрешенно и немного бессмысленно.

– Ладно, допустим, они там все с приветом. По делу совсем ничего?

– Немного. Есть плохие и хорошие новости. Селиванова только последние месяцы входит в список элитной группы сотрудников "Медиума". Сия группа как раз и составляет больший процент дохода организации. Работают в основном только с важными клиентами, сохраняют инкогнито наемщика, получают немалые отчисления. Именно они в первую очередь занимаются филиалами, поднимая имидж "Медиума".

– Это ж отлично. Достал список?

– А вот и плохая новость. Просто так мне его не дадут, нужно постановление. И я не могу найти Катю.

– Вот поэтому ты пришел ко мне, - догадался Олег.
– Только промашку дал, гений. Еще друг называется... Не веришь в мою честность и искренность. Я давно с ней вне коридоров не встречаюсь. Сотовый что? Домашний?

– Оба молчат. На работе не появлялась. Консьержка в ее доме уверяет, что она и не приходила.

Олег нахмурился. В Катины привычки входили фокусы с отключенным телефоном во время ссор или обид и желанием побыть одной, но внутренний голос подсказывал, что на этот раз дело вовсе не в личном женском упрямстве прокурора.