– Милое, - спокойно подтвердил Макс.

Маргарита ощутила как в душе ее следователя мгновенно воцарилась тихая сосредоточенность. Все иные эмоции отступили на второй план, загнанные привычным усилием воли. Все, что имело сейчас для него значение, - работа.

– Вызывай как свидетеля.

– Уже, дорогой. Завтра с утречка как штык будет. Уж больно ты ей приглянулся. Опросим втроем, в душу заглянем виртуозно, р-раз, - мама Аня хлопнула в ладоши, - такими темпами и поймаем заразу.

Вишневская с удивлением ощутила как по мерной глади океана спокойствия и уравновешенности Максима прокатилась единственная небольшая волна недовольства.

– С каких пор меня перестали ставить в известность о таких мелочах, как вызов свидетеля по делу?
– слово "мелочах" Ковалев произнес нарочито мягко.

– С тех пор как ты в отпуск первой категории ушел, а группа перешла под мое начало, - мама Аня уперла кулак в бок и грозно свела брови у переносицы.
– Или ты вместо благодарности решил начальника перед пожилой дамой построить? Скажи спасибо и больше не обижай меня. Я женщина слабая.

Вишневская со смешанным желанием смеяться и жалеть Максима понаблюдала как крупная фигура Анны Афанасьевны исчезла в дверном проеме.

– Слабая. Как же, - недовольно произнес Ковалев и, сжав тонкие пальцы Маргариты, потянул ее за собой из кабинета.

– Мы куда?
– удивилась девушка.

– К Олегу. У него новый клиент образовался. Есть кое какие вещи личные. Взглянешь, а я подстрахую.

Риту окатило волной мужского нетерпения и гнева. Он откровенно устал, устал от смертей, от постоянного напряжения, от собственного бессилия, а главное устал от опасности нависшей над ней, Маргаритой.

Аня брела по мосту, ежась от пронизывающего ледяного ветра. Первый в жизни настоящий поцелуй был уже вчера, а казалось всего несколько мгновений назад. Губы до сих пор обжигало теплом от одного только воспоминания, а в душе поднималась волна неясной тревоги и отчаянного одиночества. Девушка со вздохом устало пообещала разве что не преисподнюю виновнику своих эмоциональных терзаний. Но и месть не помогла бы - Аня была в этом совершенно уверена. Она была слишком измотана чувствами к отцу и новые, родившееся к его воспитаннику, вконец доконали.

Она остановилась и выглянула за перила на темные, почти черные волны Невы. С открытой палубы экскурсионного корабля ей приветливо махала пестрая компания туристов. Аня улыбнулась и помахала в ответ. Пожилая пара, расположившаяся в паре метров от девушки, проделала тоже самое. Чудная традиция, но замечательная. Аня обожала вот так улыбаться чужим людям и отвечать небольшой взаимностью на взаимность.

На ум вновь пришел Димка. На его поцелуй она тоже ответила и что самое странное совсем не жалела о содеянном, более того ей доставляли удовольствие воспоминания. Чего наверняка не скажешь о парне. Больше он не потревожит, а обещания он держит, это Аня знала от отца. Виктор бывало упоминал об удивительной способности подопечного держать данное слово. Отчего-то девушку совсем не радовало это знание. Она скрестила руки на перилах и со вздохом отчаяния опустила на них голову.

Хой очнулся от дремы и, разлепив веки, уставился в белый больничный потолок. Аня расстраивалась, ей плохо - он готов был поклясться, что ее что-то тревожит. Димка дернулся, не зная как отнестись к подобному видению, хотя это скорее было не видение, а эмоциональное ощущение. Так будто бы он сам был сейчас Аней и мучился от одиночества, от боли, от усталости. Памятуя о своем обещании, Хой взвесил пришедшее в голову решение и, поскольку на противоположной чаше весов оказался тот факт, что он уже предсказывал беду, заминка длилась не более нескольких секунд, затем он взялся за телефон.

Аня нехотя потянулась к наушникам и ответила на вызов.

– Ты чего хандришь?
– без обиняков заявил знакомый голос.

– Чего?
– девушка слегка опешила от подобного вопроса.

Дима сообразил, что если продолжит в привычном тоне, она сходу ощетинится и сбежит, и вот тогда точно сна у него не будет, раз уже нет.

– Тебя обидел кто? Все нормально?

– А тебе какое дело?
– начала злиться Аня. Хой сообразил, что все же вывел ее из себя. Нужно было сходу подумать, как именно выстраивать диалог и, что немаловажно, приветствие. Помогать отпало всякое желание, раз она там огрызается, значит жива - здорова, не бедствует.

– Да никакого.

Аня со странным ощущением дикого разочарования послушала тишину и вынула наушники.

Он опять угадал, что ей плохо, и позвонил к тому же, а она нагрубила, обидела. Девушка с отчаяньем вгляделась в слякоть под ногами, затем решительно отбросив все страхи и сомнения набрала короткое послание.

"Не обижайся. Я случайно".

Ждать ответ пришлось недолго, но несколько минут показались Ане настоящей вечностью, за которую она успела обругать себя на чем свет стоит и торжественно пообещать себе самой больше никогда и ни за что не писать Вишневскому.