Кути брел в сторону дома по тихой полутемной Лома-Виста-драйв. Он двигался гораздо медленнее, чем всего несколько минут назад по Сансет-бульвару, и теперь, когда ему удалось отдышаться, он заметил, что хромает и что бок у него болит, как никогда в жизни. Вероятно, тот удар в живот повредил ему ребро.

Похоже, завтра должны были вывозить мусор – вдоль обочин повсюду стояли зеленые мусорные баки на колесиках. Дома соседей, которые он всегда пренебрежительно считал похожими на японские рестораны в стиле 1950-х годов, прятались за деревьями, но он знал, что за выставленными на газонах табличками «Вооруженная самооборона» в это время вряд ли горит хоть одна лампа. Он был уверен, что до рассвета уже недалеко.

Он прислонился к одному из мусорных баков и постарался отвлечься от отчаянного сердцебиения и холодного комка в животе, из-за которого его руки непрерывно потели и дрожали. Он был готов поклясться, что в дом ворвались грабители, похитившие его, потому что он стал свидетелем и мог бы указать на них при опознании; они ударились в панику, схватили его и смылись, успев лишь расколотить Данте. Кути удалось сбежать… после драки, в которой ему подбили левый глаз, так что он не открывается, и, наверное, ребро сломали.

Он попытался заставить себя самого поверить в эту историю с грабителями, которую, вероятно, придется рассказывать какому-нибудь полицейскому, – старательно рисовал в воображении выдуманных грабителей, сочинял их разговоры, описывал их автомобиль, – но очень скоро с ужасом понял, что все это выглядит совершенно по-детски, наподобие того исполненного с год назад «концерта», звучавшего тогда для него не хуже и не менее драматично, чем Чайковский, но позднее оказавшегося просто набором бессвязных звуков.

Ребенок просто не может увидеть разницы. Это все равно что быть дальтоником или предпочитать комиксы Фразетты старым шершавым картинам с изображениями стогов сена и французов в весельных лодках.

Взрослые, конечно, могли бы сказать, что Лампи и Дэрил нехорошие парни. Ну и черт с ними, со взрослыми. Кут, дружище, можешь пожить у меня в гараже – это совсем рядом; ничего особенного, но там есть кровать и холодильник. И ты сможешь подработать у меня на разборке автомашин.

И говорил вроде бы совершенно искренне.

А потом – бах! – удар отшвырнул его за мусорный бак, и грубые руки вывернули его карманы, сорвали со спины рюкзак, и аккуратно сложенная одежда разлетелась по грязному асфальту, а еще через мгновение Кути остался один в темном переулке и, стараясь всхлипывать как можно тише, запихивал свои вещи обратно в порванный рюкзак.

Стеклянный брусок улетел под бак, и Кути пришлось, буквально уткнувшись лицом в мостовую, залезть в узкую щель, чтобы вытащить его.

По крайней мере, он сможет вернуть его. И родители обязаны будут впустить его обратно. Он не задумывался о том, какое наказание может ему грозить, важно было только то, что он вскоре сможет очутиться в своей собственной комнате, в своей собственной кровати. Прошлой ночью он видел во сне, будто поступил в колледж и стал «Б. Н.» [4] , и эти буквы в том сне значили что-то большее, чем просто «болван». Тот сон подтолкнул его (дурацкую!) решимость наконец-то воплотить свое (дурацкое!) намерение побега в реальное (дурацкое!) действие.

Хорошо бы больше не видеть снов.

Он оттолкнулся от бака и заковылял дальше по улице от одного беззвучного островка взбудораженного фонарного света к следующему. «Лягу в постель и отложу все до завтра, – беспомощно думал он. – Они могут подумать, что я переночевал в «Кортнис-хаус» [5] и… Нет. Разбитый бюст Данте незамеченным не останется. В общем, ладно – главное, пробраться в постель, а разбираться будем завтра».

Тротуар перед подъездной дорожкой к его дому был пуст – там не было мусорного бака. Это наводило на не самые приятные размышления. Наверное, мама с папой так разволновались из-за его отсутствия, что забыли выставить мусор. А может быть, они только что уехали на машине искать его, и он сможет…

Нет. Хромая по белой бетонной дорожке, ведущей к дому, он увидел в свете, падавшем из окон кухни, «Мерседес». И листья персика, растущего справа от дома, были озарены желтым светом, а это значило, что в его спальне тоже включена лампа.

«Черт, – подумал он с отчаянным вызовом. – Черт, черт, черт, и плевать, кто об этом знает. По крайней мере, полицейских машин нет. Пока нет».

Он тихонечко обошел по траве гараж, занимавший северную часть дома. Из открытой двери прачечной на газон падал свет. Кути бочком подкрался туда и заглянул внутрь.