– Ты права, у меня есть только Грон. Может, выкрасть его да отправиться с ним в Наидию, к родителям?

– Не язви, сын мой. Могу и Тень отобрать.

– Да пожалуйста. И стихии захвати. Всегда мечтал стать простым человеком.

– Настолько любишь?

– А ты не видишь?

– Она связана с ним. – Уходила, не прощаясь.

Ни к чему. Он ее не слышал. Не хотел. Упертый мальчишка. Но нити Судьбы не разрушить никому. Лишь обожжется в очередной раз.

– Тогда я просто убью его, потому что кто-то должен принять это решение…

– Он ушел насовсем? – Не знаю, Петра. Не знаю. Мне он ничего не сказал.

Шли по коридору, собираясь поискать новые тайные ходы. После окончания войны время занять было нечем.

– Тирен, разве он может так просто бросить Академию Тьмы? Ведь ей нужен Директор.

– Ты просто не знаешь, насколько у нас развита дисциплина. Даже если Пракир пропадет на годы, все будут продолжать работать, выкладываясь на сто процентов. А знаешь почему? Потому что знают, что он в любой момент может вернуться, и тогда не поздоровится никому.

– Он такой тиран?

– Нет. Но все думают именно так. Стой, мы пришли. – Сверяясь со старой картой, которую нашел в архиве Лордов Тьмы, Тирен подошел к статуе, изображающей Всевышнего.

– И где здесь вход?

– Подожди. – Изрядно излапав статую, паренек наконец нашел то, что искал.

Нажав на едва заметное углубление в спине скульптуры, дернулся, услышав скрип стены.

– Трусишка, – посмеялась Петра, заталкивая приятеля в пыльные лабиринты. – Ты хоть знаешь, куда ведет этот ход?

– Нет, конечно, – ответил, закрывая створку.

Светлячки поднялись над головами и пролетели чуть вперед, освещая дорогу.

– Пошли! Вдруг там все-таки ход к сокровищнице!

Шли недолго, неизменно спотыкаясь о массивные балки. Увидев крысу, Петра от неожиданности шарахнула по ней Тьмой.

– Ну у тебя и рефлексы. К тебе опасно подходить!

– То-то же! Бойся, несчастный! – театрально подняла руку вверх, зацепив сетку паутины. – Апчхи!

– Пойдем, воительница… Небось еще не всех пауков распугала.

– Тихо! Ты слышишь?

Приблизившись вплотную к стене, под слоем пыли нашли поднимающийся затвор. За ним прятались две небольшие дырки – очевидно, под глаза. Молчаливо заглянув, быстро сообразили, что смотрят на покои Императора.

– Один ты у меня остался. Мой сынок, моя отрада… – Император сидел на высоком стуле, а в ногах у него на подушках расположился Винтер.

Этого мерзавца Петра узнала бы даже в темноте. Мужчина гладил парня по голове, но взгляд его плутал по картине за окном.

– Да, отец. Я никогда вас не брошу. Никогда, – говорил он яро, но при этом как-то мягко.

Даже голос его не узнавала. Казалось, что видела покладистого сына, который жил только для того, чтобы приносить радость отцу.

– Почему этот змей здесь? Когда Грон выпустил его? – прошипела, невероятно злясь.

– Да на следующий же день и отпустил. Этот гад о тебе вообще ничего не помнит – Пракир перестарался, а на суде всегда читают прошлое, чтобы вынести верное решение. Все-таки смертная казнь за похищение – это не в камере посидеть.

– И в чем проблема? У нас ведь есть свидетели!

– Хочешь Пракира подвести под плаху? Ну, нет. В этом я с Гроном солидарен. Не стоит один мерзавец того, чтобы приговорить к смерти моего брата.

– Я не подумала об этом. Извини.

– Молчи! Что он говорит?

– Я решил, Винтер. – Император поднялся и прошел к столику, накрытому для легкого перекуса. – Я передам престол тебе. Эти щенки не увидят от меня ничего! Только ты, мой мальчик, будешь править Киролией! Сегодня я объявлю об этом всем!

– Как на то будет ваша воля, отец, – едва слышно, словно ему и неинтересно это, проговорил эль Абон.

Но и Петре, и Тирену было отчетливо видно, как зажглись в предвкушении глаза у этого змееныша. Его искореженное гримасой алчности лицо Император не видел, а может, и не желал видеть. Переглянувшись, ребята рванули в обратный путь, даже не представляя, что будут делать.

– Нужно сообщить Грону! – говорила, задыхаясь, даже не замечая налипшей на одежду паутины.

– Нет. Он не успеет ничего предпринять! Всего десять минут до вечернего бала! Нужно что-то другое!