— Сходили благополучно, — ответил Котцов. — У двигателя надо менять кольца. Компрессия слабая…

— Уже? — воскликнул председатель.

— А чего удивляетесь, Тихон Сафоныч? Еще ведь не было судно в ремонте, а плаваем уже три навигации. Вечного-то двигателя еще не изобрели.

— Ладно. Как рыбаки добрались?

— Благополучно. Назяблись только. Сугрев под парусиной не велик. По очереди в кубрик лазили к печке. А Фекла-та бессменно на камбузе кашеварила. Ей-то было тепло.

— Высадка хорошо прошла?

— Вошли в реку, как обычно, с приливом. Выбрались с полной водой. На обратном пути шторм застиг. Как раз посреди губы. Но ничего, сошло благополучно.

— Ну, спасибо. Теперь отдыхай. Пару дней тебе даю. Насчет ремонта будем думать. Сперва надо судно осмотреть и, как должно, составить дефектную ведомость.

Сказав это, Панькин уловил чутким слухом шум мотора и посмотрел в окно. На улице подморозило, ночью выпала пороша.

Котцов тоже прислушался.

— Никак самолет? — сказал он.

— Пожалуй. Чубодеров летит… Подмерзло, сесть можно, вот и решил нас навестить. Пойду на посадочную площадку. — Панькин надел фуражку и — вон из конторы.

Аэропорта в Унде еще не было. Имелась только грунтовая посадочная площадка да халупка об одном оконце, где стояла радиостанция и продавали билеты. Самолет АН-2 летал нерегулярно — мешали погодные условия и слабый неплотный грунт посадочной полосы, размокавший при первом дожде. Благоустроенный промежуточный аэропорт был еще в проекте.

Водил самолет местный ас, известный всему побережью Чубодеров, молодой расторопный пилот, которого Панькин любил и уважал, хоть и называл его иногда в шутку продувной бестией. Водить с ним дружбу был расчет. Чубодеров всегда выручит: привезет из областного центра не только почту и пассажиров, но при необходимости и запчасти в мешке, пакет от начальства, а обратным рейсом заберет посылку для знакомых.

Когда Панькин подошел к самолету, Чубодеров уже вылез из кабины, пожелал всего хорошего прибывшим пассажирам и наблюдал за выгрузкой почты. Рядом стоял молодой парень в солдатской форме с погонами сержанта. Завидя председателя, Чубодеров помахал рукой.

— Э-геей, Панькин, привет!

— Здравствуй, здравствуй, орел наш! — Панькин, подойдя, осведомился: — Чего привез?

— Все, что надо. И между прочим, новую кадру тебе.

— Какую кадру?

— А вот сержанта. Демобилизовался. Хорош будет рыбак!

Панькин глянул на парня из-под лакированного козырька и радостно воскликнул:

— Ванюшка! Уже отслужил?

— Отслужил. — Парень взялся за чемодан.

— Ну молодец! — искренне обрадовался Панькин. — В каких частях был?

— Танкист. Механик-водитель.

— Молодец! — повторил Панькин. — Спасибо, Чубодеров!

— Рад стараться! — выждав, когда на смену выгруженной почте в самолет сложат мешки и посылки из Унды, пилот полез по стремянке в кабину. — Что там, в Архангельске, передать?

— Пока ничего, — ответил Панькин. — Поклонись полярнику с оленем возле Дома Советов.

— Поклонюсь, обязательно поклонюсь! — Чубодеров расхохотался, помахал рукой и закрыл дверцу.

Через минуту мотор взревел, и самолет начал выруливать на старт. Пилот торопился: грунт на площадке начал подтаивать.

Когда самолет улетел, Панькин пошел в село вместе с демобилизованным Иваном Климцовым и по пути завел беседу с прицелом:

— Надеюсь, ты насовсем в Унду?

— Там посмотрим, — уклончиво ответил Иван.

— А жена молодая где?

— Покамест в Вельске.

— Привози женку. Квартиру организуем.

— Покамест остановлюсь у матери.

— Ладно, у матери. Но у нее будет тесновато. Жену привезешь — дадим помещение.

— А работу какую дадите? — спросил Климцов.

— Любую. Знаю, парень ты дельный.

Климцов посмотрел на председателя с любопытством я усмехнулся:

— Как вы сразу — быка за рога. Я отдыхать приехал.

— Так отдыхай. Отдыхай, милок! Разве я против? Теперь, правда, время неудобное, рыбалки пока нет. За сигами на озера можно махнуть попозже, в ноябре. Винца попьешь, с друзьями детства встретишься.

— Винцом не увлекаюсь. Друзей увижу, — Климцов посмотрел с угора на избы, рассыпанные по берегу. На крышах тонким слоем лежал подтаявший снег, вода в реке была темная, подернутая ленивой предзимней рябью — Хорошо тут! Уж лет семь дома не был. Пока учился на тракториста да работал в вельском колхозе, я потом служил…