Проснулся я от непонятной толчка; словно кто-то невидимый бесцеремонно лягнул меня пяткой в бок. Даже не открыв глаза, автоматически проверил, рядом ли со мной оружие. Холодная сталь и гладкое деревянное ложе успокоили меня. Винчестер никуда не делся. Рука дернулась к кобуре. Рукоять "кольта" сигнализировала, что мои ощущения из области непонятного и метафизического, как выразился бы Симон.

Рывком приподнимаюсь. Ночь еще властвует снаружи, и дождь закончился. Не слышно барабанящих ударов по крыше, нигде не капает. Многоголосый храп доносится со всех сторон. Поеживаюсь, вдруг понимая, что люк крыши открыт. Оттуда прилично поддувает. Перехватываю оружие и лезу наверх.

— Осторожно, не пристрели, — раздался тихий голос Канадца, едва сдерживающего усмешку.

Напарник сидел на крыше и курил, спрятав папиросу в кулак. Странно, не замечал за ним такой осторожности.

— Не спится? — я примостился рядом, положив винчестер на колени.

— Ага. Что-то мне неспокойно. Поспал пару часов, а потом глазел в потолок, слушал, как мыши шуршат, дождь бьет по крыше, — поэтично произнес Канадец, и не успел я подивиться открывшемуся поэтическому дару каторжника, как тот жестко добавил. — Не нравится мне эта тишина.

— Тоже? — почему-то обрадовался я. Не у меня одного паранойя.

— Как можно жить в такой глуши, Алекс? — снова пыхнул дымом Канадец. — Кругом жуткое безлюдье, фермы находятся друг от друга на расстоянии нескольких миль. А случись что? Кто на помощь придет, если связи нет? Так и сдохнешь здесь, и никто не узнает. Видел, сколько детей здесь? Черт, мужики с головой дружат или нет?

— Фил, ты что-то учуял или увидел? — мягко спросил я.

— Показалось, наверное, — глухо ответил Канадец. — Я уже здесь больше часа сижу. Как дождь закончился, вылез наружу. Ты же знаешь, что я мало сплю. Вот, сижу, значит, на собачек поглядываю. Ветерок дует, облака сгоняет с места. На какой-то миг выглянула луна, и вижу — несколько человек на конях топчутся в паре миль отсюда.

Рука Канадца вытянулась в направлении подлеска с северной стороны. Оказывается, не только я просчитывал ситуацию с нападением на ферму. Есть умники, которые тоже решили, что именно сейчас можно атаковать мирно спящих людей.

— Хорошее у тебя зрение! Ты уверен, что там были всадники?

— Пять силуэтов, — пожал плечами Канадец. — Точно не морфы. Не звери, а люди на конях. Постояли несколько минут и исчезли в лесу.

— Знаешь, Фил, надо бы парней разбудить, — поежился я от порыва влажного и холодного ветра, врезавшегося в спину. — Может, мы и перестраховкой занимаемся, но лучше выслушать пару матерных слов от Пита, чем внезапно сдохнуть. Как бы не охотники за рабами сюда пожаловали.

— Дьябло! — выругался Канадец. — Не хотел я эти мысли озвучивать, но ты первый начал, Алекс. Тебе и получать поджопники от корешей, если нам только показалось.

— Как-нибудь переживу! — криво усмехнулся я и распластался на влажной крыше, чтобы ненароком глазастые ребята из леса не заметили, что их давно срисовали.

Глава девятая

Волчье время. С четырех утра до рассвета, когда сладко спится, а сон глубокий и ровный, как у младенца. Именно этот промежуток времени любит всякая сволочь (я подразумеваю не прямоходящих морфов и нежить, а людей) провернуть свои темные делишки. Если бы не наше присутствие, фермерская семья Бастеров в эту ночь прекратила бы свое существование. Мужиков вырезали бы, а женщин, девочек и младших пацанов загнали бы в такие дали, где они, как пить дать, закончили бы свои дни в бесконечных мытарствах.

Я до сих пор удивляюсь, какое провидение заставило нас свернуть с дороги, ведущей в Лосиный Холм, и направиться на ферму переночевать. Переплетение судьбоносных линий — не для нас, а для Ронни с его семьей с группой охотников — в итоге обернулось спасением десятков душ…

Что-то я разволновался, ежась на предрассветном ветру. Сверху поддувает, снизу сырость. Лежа на мокрой от дождя кровле крыши, за это время удалось рассмотреть выдвигающиеся из подлеска высокие тени. Всадники. Человек пятнадцать — могу и ошибиться из-за расстояния — неспешной рысцой направились к ферме через луговину, а еще с десяток свернули в сторону, промелькнули между кустарниками и исчезли.

— Хотят подойти с тылов, — пояснил лежащий со мной Крюгер, когда я указал ему на передислокацию ночных гостей. — У Бастеров там огороды, плохо просматриваются из дома. Думаю, основная группа будет ломиться в лоб, отвлекая хозяев, а те проскочат под шумок во двор. Вот здесь мы их и примем. Ох, чую, заварушка знатная будет. Кто же это такие? Неужели Пекарь со своей бандой вернулся?

— Его же грохнули два года назад, — буркнул Лихой.

— Много ты знаешь — грохнули, — тут же откликнулся Крюгер. — Его голову так никто и не предъявил лорду. Принесли чью-то закопченную башку, да на этом и успокоились. Умные люди говорили, что Пекарь подался на север, где отсиживается у лорда Багли.

— Это может быть и другая банда, — резонно возразил Кривой Пит.

— Потом узнаем, — успокоил всех Веласко.

— Надо бы предупредить Ронни, — у меня от холода или волнения зубы стукнулись друг о друга. Под курткой гуляет свежий ветерок. Надо бы еще одежки приобрести, да потеплее.

— Не получится, — хмыкнул Лихой, кивая на разгуливающих по двору волкодавов. — Загрызут, демоны. Бастер приручил зверюг только к своим домочадцам. Остальных не принимают. Если только валить собачек…