БТР сопровождения встает на охрану и контролирует самые высокие точки местности. Ему-то легче отстреливать подобравшихся зверюг-мутантов из крупнокалиберного пулемета. Группа диггеров, как называют себя поисковики, делится на два отряда. Одни из них, имея на руках револьверы и дробовики, спускаются вниз. Подземные работы тяжелые, поэтому и людей туда уходит больше. Пятеро остаются наверху и внимательно бдят за происходящим, помогая воякам в контролировании местности. По сигналу тревоги они обязаны сразу же вытаскивать товарищей наверх. Банды, которые прячутся в зоне, первое время пытались «отжать» доходный бизнес, но им намекнули, что «поляна» занята, и здесь ловить нечего. Самые непонятливые были уничтожены после пары налетов на каторжан БТРом. И все прекратилось. Хотя подозрения о хищениях из подземных развалин оставались. Ведь не каждый же день приезжали диггеры.

— На поиски дается день? — уточнил я, выслушав рассказ Канадца.

— Не всегда, — покачал головой старший группы, он же и «пахан» по совместительству. — Обычно ночуем, и возвращаемся уже вечером. Связь с Каньоном держим постоянно. В тяжелых случаях, если требуется помощь, вояки на своей технике отстреливают морфов, давая возможность выползти на поверхность и добежать до автобуса.

— Копатели работают под наблюдением? — уточнил я, поглаживая свой шрам.

— Постоянно, — словно выплюнул Джок. — Целый штат конвоиров с автоматическими карабинами. Лишнего не стыришь. Проверено. За утаивание артефакта — неделя карцера на одной воде. Конечно, с нами вниз они не спускаются, а вот на выходе поголовный шмон. Догола раздевают, все вещи перетряхивают.

В это время со стуком упала задвижка в оконце двери.

Глава шестая

— Волкофф! Принимай белье! — зычно крикнули из коридора.

Пришлось идти за стопкой постельного белья. Пока заправлял постель, Канадец посматривал на мою возню, о чем-то сосредоточенно думая.

— Ты русский, Археолог? — спросил он.

— Да. Это меняет дело? — я выпрямился и посмотрел в глаза пахана.

— Нисколько, — ухмыльнулся Канадец. — Здесь сидит твой земляк. В секции «С». Прозвище забавное… Как же? А, Sinyak! Не подскажешь, что это значит?

— А ты уверен, что он русский? — я едва сдержался, чтобы не расхохотаться, когда сообразил, что сказал Канадец. Синяк! Ну надо же! Слышал об этом шустрике. Его в русском конгломерате заколебались ловить что бандюки, что копы. Даже дружинников припахивали для важной миссии. Парень занимался угоном автомобилей по заказу людей, далеко не идеальных с точки зрения правоохранителей. В основном, покупатели были из арабского и африканского секторов. Это такая бездонная яма, что попавшая туда машина навсегда исчезала с поля зрения международной полиции. Да, всем известно, что машины в нашем мире довольно редкий товар, и потеря четырехколесной любимицы приводило в бешеную ярость состоятельных господ. Не мудрено, что Синяка искали по всем доступным полиции конгломератам. Догадывались о его участии в угонах, но никак не могли понять, каким образом авто покидает европейский и американский сектора и появляется где-то за тридевять земель, умудряясь пересечь морские просторы, чтобы занять место в гараже шейха или вождя племени поедателей пигмеев. Такие вот коллизии. Значит, Синяка повязали. Лопухнулся малый. Не стоит так пить после удачной сделки. Ведь за это и получил свое погоняло.

— Конечно, русский! — Бурито даже возмутился. — Он постоянно ругается на вашем диком языке! Я даже выучил пару-тройку слов!

И он выпалил несколько матерных выражений, отчего я окончательно слег от хохота. Отсмеявшись, я сказал:

— Да, это русский! А почему он не с вами?

— Отказался лезть в зону, — махнул рукой Канадец. — Лучше, говорит, я буду глину добывать в карьере, чем рисковать своей задницей в этой аномалии. В Гранд-Каньоне есть глиняный карьер, туда и гоняют тех, кто не хочет копаться в «заповеднике». А я не хочу кайлом махать и вечно как чушка ходить! Лучше с оружием в руках сдохнуть, чем так!

— Ты знаешь Синяка? — Канадец почему-то был насторожен.

— Нет. Но я много о нем слышал, — мне ни к чему скрывать такую информацию от людей, с которыми придется заходить в «заповедник». — Расслабься, Канадец. Я всегда работал в одиночку. Друзей у меня нет, а клиенты еще не знают, что я попал на каторгу. Может, кто-то и подсуетится. Получится — сразу же спрыгну.

— Нелегко будет, — Канадец расслабленно опустил плечи. — Бегунков быстро угомоняют морфы или рейнджеры. Кому повезет больше…

Джок насторожился и вдруг сиганул к окну. Пододвинул лавку и встал на нее. Уцепившись руками за решетку, подтянулся и на удивление долго висел в таком положении. Потом спрыгнул.

— Что там? — спросил Канадец, подняв голову. — Бенни Артишок вернулся из зоны?

— Точно, — негр спрыгнул с лавки, и я удивился, как перекосилось его лицо. — Кажется, у ребят проблемы. Автобус похож на открытую консервную банку. Словно какая-то огромная тварь прыгнула на крышу и вскрыла ее. Жуть, такого я еще не видел.

— Ладно, за обедом узнаем, что случилось, — пересилив себя, тихо проговорил Канадец.

С Бенни по кличке Артишок Канадцу удалось встретиться только на вечерней прогулке по огороженному колючей проволокой периметру. Его, наверное, долго трясли в корпусе администрации, пытаясь понять, что произошло в «заповеднике». Оставшиеся в живых каторжане были надежно изолированы от любопытных глаз для дачи показаний. Вояки благополучно смылись в свой гарнизон. Директору Галантини пришлось довольствоваться рассказами тех охранников, которые сопровождали работников в поездке.