– Он на обеде? – Мина спрашивала о финансовом директоре, пост которого в то время занимал мистер Бересфорд, Роналд Бересфорд.

– Да, – кивнула я – наверное, слегка ошарашенная тем, что говорю со знаменитостью.

Она направилась прямиком в его кабинет и закрыла за собой дверь, а я встала, чтобы отряхнуть с юбки крошки. Тогда я и увидела ее через внутреннее окно в кабинете мистера Бересфорда. Она рылась в ящиках его стола, вынимала оттуда какие-то бумаги, пока не нашла то, что искала. К тому времени когда она вышла, я успела сесть и сделать вид, что занимаюсь работой, но она, кажется, забыла обо мне напрочь.

Некоторое время я слушала, как она что-то бормочет, стоя у ксерокса, а когда подняла голову, увидела, как она раздраженно тычет пальцем во все кнопки подряд. И лишь когда я развернула пачку бумаги, заправила лоток, а потом заменила пустой картридж и вернула технику к жизни, Мина обернулась ко мне.

– Сколько вам копий? – спросила я.

– Две, – ответила она и стала смотреть, как я копирую, перебираю и скрепляю документы степлером.

Внутренний голос подсказал мне, что она хочет унести их в простом коричневом конверте, и я нашла как раз такой и сама положила в него копии.

– Если не ошибаюсь, раньше мы не встречались?

– Я здесь всего лишь временно, – сообщила я, хотя в глубине души считала иначе. Из секретарей отдела я была самым надежным и ответственным. – Хотите, я сама верну на место оригиналы?

Она взглянула на меня, улыбнулась, и это было удивительно. Мало кто из людей наделен таким даром, но у Мины он имелся в избытке. Тот, на кого она направляла сияющий луч своего внимания, словно озарялся изнутри. Естественно, я почувствовала себя если не особенной, то по меньшей мере имеющей значение. В тот момент я действительно имела значение для Мины.

– Мина. – Она протянула руку для рукопожатия. – Мина Эплтон.

– Кристина Бутчер.

В моей руке ее ладошка казалась крохотной.

– Приятно познакомиться, Кристина. – Она снова улыбнулась. – Незачем сообщать мистеру Бересфорду, что я заходила сюда. – Она задержала мою руку в своей еще на мгновение, потом ушла.

После ее ухода я отнесла скопированные ею документы назад в кабинет, и смеющиеся глаза мистера Бересфорда следили за мной с фотографии на его письменном столе все время, пока я наводила порядок и заметала следы Мины. Он так ничего и не узнал, а я напоследок взглянула на него: одной рукой он обнимал жену, две их маленькие дочери держались за руки, стоя впереди родителей. Я поправила его кресло и вернулась к себе, чтобы продолжить обед.

Две недели спустя мне позвонила мисс Дженни Хэддоу – секретарь отца Мины, лорда Эплтона.

– Мина ищет нового секретаря, всплыло ваше имя, – сообщила она.

Вот так все и вышло. Мина, должно быть, наводила справки обо мне. И разузнала только, что я пунктуальна, расторопна и, возможно, что я замужем и у меня есть ребенок. Она могла взять в секретари кого угодно, но выбрала меня.

«Добро пожаловать в мой дом! Входите смело и по доброй воле!» Дело происходило в Ноттинг-Хилл-гейт, а не в Трансильвании, дом принадлежал Мине Эплтон, а не графу Дракуле, но если бы я в то время знала то, что знаю теперь, я не переступила бы его порог так смело.

День, когда я позвонила в ее дверь, был субботним, полдень выдался пронизывающе холодным – стояла середина зимы, – но я помню, как тепло мне было на этом пороге. Меня согревала перспектива будущего, но каким оно окажется, я не предвидела. Жар, в который меня бросает сейчас, ощущается совсем иначе: мой организм перенасыщен гормонами, и кажется, будто они медленно отравляют меня. Мне объяснили, что это ранняя менопауза.

Раньше я никогда не бывала в Ноттинг-Хилл, и его растительное великолепие в самом сердце Лондона стало для меня откровением. Дом Мины стоял в ряду шестиэтажных зданий блокированной застройки пастельной расцветки и был обращен фасадом к парку, разбитому специально для местных жителей, – привилегированному уголку, доступному лишь тем, у кого есть ключ. То есть домовладельцам и тем, кто на них работает.

Мина открыла мне дверь сама, и я удивилась: я ожидала увидеть хотя бы приходящую помощницу по дому.

– Давайте-ка я его возьму.

Я отдала ей свое пальто, и она встала на цыпочки, чтобы повесить его на крючок. Только тогда я заметила, как мала она ростом. На работе она носила высокие каблуки, но по собственному дому шлепала босиком. Осмотревшись, я поняла, что дом даже просторнее, чем я думала, помедлила, осваиваясь в новой обстановке – вдыхая непривычные запахи, поднимая взгляд в поисках источника странного, какого-то технического шума на верхнем этаже.

– Это лифт, – объяснила Мина. – Раньше в этом доме был отель. Детей лифт привел в такой восторг, что мы решили его оставить. Я только что отправила их в нем наверх. Идем?

Этот лифт никогда не внушал мне доверия: из тех, какие можно увидеть в маленьких французских отелях – полированная бронза, красный ковер, шикарный, но капризный механизм, якобы рассчитанный на пятерых, но даже вдвоем в нем было тесновато.

– Большое вам спасибо, что согласились пожертвовать субботой, Кристина. Я-то знаю, какая это ценность – выходные.