1.Сделать так, что бы Димка Горшенин ни за что не попал служить в Чечню.

2.Найти отца Юли в 2005 году и предупредить его об опасности.

Пожалуй, это все, что в моих силах. Спасти СССР от распада, я, конечно уже не сумею…

Вскоре горнист протрубил подъем, и ребята стали неторопливо выходить из корпусов на зарядку и пробежку. Издалека я заметил и Лену, в синем, обтягивающем трико и белоснежной футболке…

Я просидел взаперти, в кабинете Петровича, еще два часа. Физрук Юра принес мне из столовой булочку и чай.

— Подкрепись, беглец. Скоро уже твой батя подъедет. Он, оказывается, еще в начале шестого выехал. Сразу, как только Петрович ему позвонил…

Физрук ушел, а я медленно бродил по кабинету от стенки к стенке. Меня переполняла радость. Получилось! Все же удалось вернуться назад… Когда я выглянул в окно, то увидел, что к воротам подъезжает знакомый желтый «Москвич» моего отца.

Эх! Жаль сотовый телефон пришлось таксисту отдать… Как я теперь докажу ребятам, что в будущем побывал…

В коридоре Штаба послышался голос начальника лагеря:

— Сергей Иванович, сожалеем, но после такого вопиющего поступка мы не можем оставить Володю в пионерлагере. Более того, я должен сигнализировать о поступке вашего сына в детскую комнату милиции, по месту жительства.

Двери открылись, и отец, войдя в кабинет, сурово посмотрел на меня:

— Володька, что же ты натворил, стервец…

— Я думаю, Владимир, ты сделаешь для себя правильные выводы и приедешь к нам вновь, но уже в следующем году, — тихо пробормотал Петрович.

— Я-то может и приеду. Да только вас здесь уже не будет. Снимут вас с должности.

Директор покраснел, хотел что-то сказать, но пошамкав губами, передумал.

— Нечего ему по пионерлагерям ездить, за такое поведение, — рявкнул отец. — Поедет теперь к бабушке в деревню, коз пасти…

Когда мы вышли из Штаба и брели по центральной аллее, почти все ребята собрались возле корпусов, тревожно поглядывая на меня, как на отъявленного преступника. Я заметил и Степку. Он тут же отвернулся, наверняка стало стыдно, что сдал меня с потрохами.

Возле ворот стоял весь наш отряд.

— Иди Володька, прощайся, — подтолкнул меня отец и взял из моих рук рюкзачок.

Ребята смотрели на меня, как на заморскую диковинку.

— Ну ты и учудил, Сокол… — присвистнул Яшка.

Я пожал всем ребятам руки на прощание, и заметил грустный взгляд Лены.

— Зачем ты это сделал, Володя? — тихо спросила пионервожатая.

Я подошел к ней, взял за руку и тихо, почти шепотом сказал:

— Лена. Все у тебя будет хорошо. С твоим моряком. Верь мне.

И когда уже хотел уходить, вспомнил:

— Если у тебя когда-нибудь будет дочка, назови ее Юлей.

Лена кивнула и чуть заметно улыбнулась.

— Ну все, Володя, иди… отец тебя уже ждет…

Когда мы сели в машину, по крыше забарабанил мелкий летний дождь.

Мы выехали на трассу, и вскоре отец повернул машину в сторону Волгограда.

— Пап, а что так медленно едем? Всего семьдесят…

— Нормально едем, сынок, торопиться нам теперь некуда…

Да… Торопится действительно теперь было некуда.

А еще я думал о том, что может быть, теперь все в будущем будет по другому. Люди станут лучше относиться друг к другу, больше ценить жизнь и отстаивать свои интересы. Быть свободными и честными, в какой бы стране и при каком бы строе они не жили… По крайней мере, я очень на это надеялся…

Один из классиков написал, что никогда нельзя оглядываться назад. Чтобы не случилось в прошлом, оно осталось там навсегда. Но прошлое всегда связано с настоящим тонкими невидимыми нитями. Оно перекликается чуткими воспоминаниями и картинками из далекого детства и юности. Также, как бурная полноводная река набирается из небольшого истока, течет сотни и тысячи километров, по впадинам и извилинам, впадая затем в море, так и человек, с доброй памятью вспоминает счастливые дни детства и юности, он воссоздает по крупицам далеких воспоминаний, радужные события и встречи, которые наполняли счастьем его сердце.

Мое детство прошло в стране с названием СССР и я всегда с теплотой вспоминаю те далекие, безмятежные дни. В каждом времени и в каждой эпохе всегда можно найти что-то хорошее или негативное. Современным детям жизнь в бывшем Союзе может показаться однообразной и унылой, лишенной яркости и новизны. В СССР не было гипермаркетов, навороченных автомобилей, планшетников и социальных сетей, но люди жили дружнее.

Союз состоял из пятнадцать республик. Мы могли запросто поехать в Киев, Ташкент или Таллин. Никогда не стоял вопрос национализма. Почти никогда. У меня в классе учились русские, татары, узбеки, грузины и украинцы. Не помню, чтобы возникали конфликты на национальной почве. Скорее, наоборот, нам было интересно узнавать у одноклассников, приехавших из других республик, об их национальном быте, обычаях и традициях.