— Дважды два — четыре.

— Дважды три — шесть.

Эскалатор достиг пятьдесят пятого уровня, и здесь люди в торговой зоне уже кричали.

— Дважды четыре — восемь.

— Дважды пять — десять.

— Дважды шесть — двенадцать.

Я увидела, как толпа покупателей расступилась, пропуская одетую в серое фигуру в маске того же цвета. Это был телепат, носач с эскортом из четырех безопасников в синем, следовавших позади для его или ее охраны.

— Дважды семь — четырнадцать.

— Дважды восемь — шестнадцать.

Теперь все орали, и я вопила так же громко, как любой другой. Люди говорили, что можно не дать носачу прочитать твои мысли, заполнив разум числами. Я понятия не имела, правда ли это, но попробовать стоило. Не хотелось, чтобы кто-то узнал обо мне самое сокровенное. Я желала, чтобы носачи ловили преступников, берегли покой улья, но мысль о чужом присутствии в моей голове была мне ненавистна.

Казалось, носач смотрит прямо на меня. Выпуклая форма серой маски и блеск странных багровых глаз за ней показывали, что их владелец не совсем человек. Слава богу, эскалатор унес меня в безопасность на следующий уровень.

Как только телепат и бормочущая толпа остались позади, я снова замолчала. Наконец я достигла пятидесятого уровня, прошмыгнула через парочку коридоров и добралась до своей комнаты, незамеченная никем из теперь уже бывших друзей. Мы попрощались, Праздник и наша подростковая жизнь закончились. Завтра начнется лотерея.

gloomy glory 14.06.2018 03:46» Глава 2

Переводчик: Lorik

Редактор: gloomy glory

Оформитель: LiLinochka

На следующее утро я проснулась, задыхаясь от страха. Я оказалась в ловушке ночного кошмара, в котором проспала и заблудилась по пути на лотерею. Я не могла прочесть ни один из указателей. Бегала вдоль лент, расспрашивала людей, куда идти, и никто мне не помогал. Когда я в конце концов добралась до центра оценки, в дверях, преграждая вход, стоял мужчина.

— Слишком поздно, — сказал он и протянул карточку, гласившую: «Девяносто девятый технический уровень сточных вод».

Я не проспала, это просто был нелепый сон, но натянутые нервы отказывались успокаиваться, и я смогла съесть лишь половину завтрака, прежде чем желудок взбунтовался. Я спустила остатки еды в мусоропровод, неизбежно задумавшись, не присоединюсь ли к обслуживающим его работникам нижних уровней, после чего сосредоточилась на упаковке всего необходимого в одну большую сумку, которую позволялось взять на лотерею.

Все собрав, я пошвыряла остальные пожитки в отсек рядом с комнатой. Я знала, что чуть дальше по коридору кто-то тоже загружает вещи в шкафчик, но даже головы не повернула в ту сторону. Я бы не выдержала еще одной бессмысленной беседы с прощаниями и пожеланиями удачи.

Как только комната опустела, я воспользовалась встроенной системой связи, чтобы позвонить родителям. На стене возникли их встревоженные улыбающиеся лица.

— Я готова.

— Ты блестяще справишься. — Мама повернулась к отцу. — Так ведь?

— Непременно, — подтвердил тот. — Я знаю, это тяжело, Эмбер, но попробуй расслабиться во время оценки.

— И мы по-прежнему будем здесь, ждать тебя, когда все закончится, — сказала мама. — Что бы ни случилось.

Отец кивнул.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Я знала, что они действительно имеют это в виду. Улей поощрял только-только достигших совершеннолетия начинать все сначала, полностью обрывая старые дружеские связи подросткового возраста, которые лишь подпитывают недовольство оказавшихся на нижних уровнях. Однако он признавал, что разрывать тесные узы между родителями и ребенком, с точки зрения психологии, вредно.

Семьи поддерживали связь, каким бы ни был результат лотереи, и их отношения даже поощрялись, но многие родители все равно бросали ставящего их в неудобное положение ребенка с нижних уровней. Мои бы так не поступили. Что бы ни решила для меня лотерея, в какую бы новую жизнь ни забросила, у меня останется утешение от единственной ниточки с прошлым. Родители по-прежнему будут называть меня дочерью и радоваться моим визитам.

Однако они обязаны следовать традициям общества. Результат лотереи определит, поставят ли мои фотографии в одной из общедоступных комнат их квартиры или же спрячут ото всех в спальне. Родители жили на двадцать седьмом уровне. Лотерея должна распределить меня хотя бы на двадцать девятый, чтобы было социально допустимо оставить мои фото на всеобщем обозрении. Если мои снимки исчезнут, тогда друзья родителей все поймут и поступят вежливо: никогда не спросят, как я прошла лотерею, и не упомянут моего имени. Если же у меня все сладится, все будет с точностью до наоборот: фотографии гордо займут центральное место в комнате, а родители, светясь от гордости, станут всем рассказывать о моем успехе.