Он прищурился, когда болезненно намотал на пальцы мои волосы.

– Новые правила.

Мои губы сжались, боль сделала меня безмолвной.

– Мои правила, - продолжил он.
– Когда ты поставила подпись под соглашением, ты утратила право на вопрос. Ты лишилась своих жестких пределов. Твоя задача на следующий год — это отвечать: «Да, мистер Деметрий». Ты на это способна?

Я сглотнула, он наклонил мою голову назад, и его губы нашли чувствительное местечко за ухом.

– Мисс Коллинз, - сказал он между требовательными поцелуями, - отвечайте.

– Способна, - ответила я, - но это зависит от того, что хочешь ты.

– Нет, не зависит.

Мои глаза широко раскрылись. Его тон голоса снова изменился.

– Нокс, у меня есть пределы, жёсткие ограничения.

Его нападение на мою шею закончилось.

– Нет, мисс Коллинз, больше нет. Я владею вами - на сто процентов - весь следующий год. То, что я говорю, исполняется без вопросов. Вы продемонстрируете мне уважение, которого я заслуживаю как ваш клиент. Ты моя, и делай так, как мне нравится. Это ясно?

– Да, - я ответила и задохнулась, когда меня охватило негодование.

Нокс прочистил горло.

– Ты только что добавила себе шлепков по заднице, не то, чтобы я был против, но ты это сделала. Хочешь ещё попробовать ответить подобным образом?

Я не могла поверить в услышанное. Не могла поверить не только собственным ушам, но и всем своим чувствам. Он не мой принц. Он мудак. Стараясь скрыть сарказм, я произнесла:

– Да, мистер Деметрий.

Я опустила глаза, неосознанно качая головой

Нокс потянул мои волосы, добиваясь, чтобы я подняла глаза.

– Расскажи, что ты думаешь.

Я боролась со слезами, которые стояли в глазах, и криками, которые собрались в горле. Игнорируя кулак в волосах, я посмотрела в ледяную синеву.

– Ты понятия не имеешь, как было тяжело, как душераздирающе. Когда я начала набирать цифры и появился твой номер...
– Я глубоко вздохнула.
– ...Обрадовалась, но теперь...
– Я искала любой признак того, что мои слова затрагивают его.
– ...теперь ты заставляешь меня чувствовать себя дешёвкой.
– Мой тон поднялся.
– Если это то, чего ты хочешь на следующий год, дешевую шлюху, тогда ты своего добился.

Один уголок его губ поднялся вверх.

– Новые правила, как я уже говорил. Я всегда преуспеваю. Я всегда выигрываю. Знай это, помни это.
– Он отпустил мои волосы и распушил их на плечах. - Ещё запомни: ты не дешёвая шлюха.

У меня в груди сжалось.

– Я... я не...?

Нокс поднял мою руку, заставляя встать. Когда я это сделала, он потянул, и я снова оказалась у него на коленях. На этот раз я не сражалась. Совсем не значит, что я одобрила то, что он собирался сделать. Я это не сделала. Это означало, что его следующие слова лишили меня воли бороться. Они причинили мне боль больше, чем когда-либо могли его руки.

– Нет, мисс Коллинз. Я заплатил за тебя целое состояние. Ты самая дорогая шлюха, которую я когда-либо встречал.

Я закрыла глаза, когда он поднял юбку платья, скомкав ее на талии и стянул мои трусики до колен.

Низкий свист наполнил воздух, прежде чем он сказал:

– У тебя отличная задница.

Когда он потёр мой зад, его эрекция выросла напротив моего живота. Первый удар его ладони по моей обнаженной коже эхом пронесся через комнату, кровь устремилась к ушам, а привкус меди наполнил рот. Мои зубы сжались, и я прокусила внутреннюю часть нижней губы. Слезы покатились с глаз, но я отказалась позволить себе кричать.

Он наказывал, а затем дразнил, шлепал и затем ласкал. Противоположные ощущения вызвали множество эмоций. Я ненавидела надругательство над своей задницей, но мне нравилось то, что делали его пальцы. Мой обет молчания длился недолго. Вскоре, как стоны, так и хныканье заполнили люкс, в сопровождении звуков шлепков по коже.

Я не только издавала звуки. Нокс заставил меня повторять целые фразы. Если я это делала, меня вознаграждали пальцами внутри. Если я была слишком медлительна или недостаточно громко говорила, жало его руки возвращалось.

К тому времени, как он закончил, я признала, что он владел мной, что я принадлежала ему на следующий год, и что мои ограничения больше не существовали, он решал. Я согласилась на всё в частном и публичном порядке. Он был моей работой, и я принадлежала ему.

Я сказала, что должна была сказать. Это не значит, что я согласна. В «Дель-Маре» я отдала ему свое сердце. Сейчас я это знала, потому что сегодня он разбил его.

Как только он был удовлетворен унижениями, то столкнул меня с колен и бездушно сказал: