– Конечно, он ничего не сказал, – продолжала она. – Но ты не могла не заметить, что он не давил на тебя.

– Я не хотела, чтобы она привязалась к кому-то из них, если ничего не получится.

– А как же ты? Кто из них двоих тебе нравится?

Я пожала плечами.

– Я знаю их обоих много лет. Я помню Маккензи. Мы были друзьями. Это странно. Маркус, Маккензи, Рассел и я делали все вместе. А теперь мы с Маркусом вдовцы.

Смерть Маккензи была медленнее и мучительнее. Их брак казался реальным. С другой стороны, то же самое сделали Рассел и я. В то время как несчастный случай забрал моего мужа, рак забрал его жену. Я была моложе Маркуса почти на десять лет. Что всего на два года меньше разницы в возрасте между мной и Алтоном Фицджеральдом. Алтон никогда не был женат. Ни у одного из них не было своих детей. Хотя мой отец этого не говорил, я считала, что это было частью его процесса отбора — никаких пасынков, ожидающих наследия.

По крайней мере, интересы Александрии были защищены.

– Так начни с Маркуса.

Оливия посмотрела на меня так, словно ждала, что я расскажу ей великую сказку или историю любви. По правде говоря, из них двоих Маркус мне нравился больше. В нем чувствовалась какая-то нежность, и когда мы оставались одни, он расспрашивал обо мне и Александрии. Возможно, потому, что мы знали друг друга лучше и дольше. Он работал с моим отцом столько, сколько я себя помню. Возможно, даже помогло то, что я знала, что Рассел любил его.

Я боялась произнести это вслух, потому что чувствовала, что в глазах моих родителей одобрение Рассела будет концом для Маркуса.

Я попробовала пойти наоборот.

– Я лучше начну с Алтона.

– Начнешь? – спросила она, выпрямляясь.

– Кажется, он очень предан Монтегю.

– Дорогая, ты же сама сказала, что это не собеседование.

Я встала и снова наполнила бокал. Когда я это сделала, то поняла, что дрожь прекратилась. Языки пламени трещали и шипели, когда их тепло достигало меня.

– Дерево, должно быть, недостаточно сухое.

Искры полетели из камина, оставляя крошечные угольки, которые вскоре остыли.

– Может, дождь попадает через дымоход?

Я снова повернулась к окну. Это имело смысл. Дождь лил как из ведра. В сочетании с ветром это делало все возможным. Откинувшись на спинку дивана, я сбросила туфли и поджала под себя ноги.

– Он сильный.

– Что это значит?

Я пожала плечами.

– Как отец. Боюсь, что именно поэтому отец выберет его.

Она оживилась.

– Лаида, ты хочешь сказать, что твой отец выберет Алтона Фицджеральда? Тебя не волнует разница в возрасте?

– Как ты сказала, однажды я уже вышла замуж по любви. Этот раз для Монтегю, к тому же он всего на два года старше Маркуса.

– Оба мужчины хороших кровей. Фицджеральды и Стоктоны – честные семьи. – Она наклонилась вперед. – Ты... у тебя... было?

– Ты спрашиваешь, спала ли я с кем-нибудь из них?

– Да, – смущенно ответила она. – Я только... с твоим отцом.

Я сделала большой глоток из бокала.

– Пожалуйста, мама. Я не могу говорить с тобой об этом.

– Почему нет? Полагаю, ты могла говорить об этом с Сьюзи?

– Да, могла, но, чтобы ответить на твой вопрос, нет, я не спала ни с одним из них.

– О, Лаида, это должно было быть частью твоего решения. В конце концов, будь это для тебя или Монтегю, тебя ждут... ты будешь его женой.

Мое сердце билось так сильно, что я боялась, как бы оно не взорвалось. Раньше мне нравился секс. Все было хорошо еще до рождения Александрии. Что-то случилось. Психолог, с которым я встречалась, объяснил мне. Он сказал, что я психологически закрылась после того, как узнала, что больше не могу выносить ребенка. Всю жизнь мне твердили, что продолжение рода Монтегю – моя обязанность, и поскольку это больше не выход, мое тело отвергало секс.

Я высохла, в буквальном смысле. В течение года или двух Рассел пробовал все и вся, чтобы сделать его приятным. Я даже пыталась притворяться. Наконец, мы оба остановились. Мы перестали притворяться. Мы прекратили попытки. Я не скучала по сексу. Я скучала по близости.

Отец настоял на том, чтобы я обратилась за профессиональной помощью. Он сказал, что не осудит ни одного мужчину на брак без любви и секса. Видимо, он мог осудить меня, но он подвел черту под своим будущим зятем.

С помощью психотерапевта я научилась принимать сексуальность, думать о себе как о достойной интимного наслаждения, а также сексуального общения. Он даже поощрял меня мастурбировать. Я была почти уверена, что мама сказала бы, что у меня отвалятся пальцы или что-нибудь другое, если бы узнала об этом. Я не была уверена, что скажет отец, но это был не тот разговор, который я собиралась вести. Тем не менее, с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше. Я даже довела себя до оргазма – подвиг, которого Рассел не мог совершить со времен Александрии.

– Я знаю про супружеский долг, мама. Думаю, доктор Сэмс помог мне.

Ее губы сжались в прямую линию.

– Все думают, что ты ищешь помощи, чтобы справиться со смертью Рассела. – Она обмахивалась веером. – О, ты можешь себе представить скандал, если бы они только знали.

– Никто не узнает. Мне удалось избежать скандалов.

Она кивнула.

– Да, бедняжка Сьюзи. Если бы только ей так повезло.

Я не могла поверить своим ушам. Моя мать жалела, что моя лучшая подруга тоже не овдовела, вместо того чтобы заниматься разводом.