– Нет?

Я покачала головой.

– Нет. Челси - моя лучшая подруга. Мы называем друг друга сестрами, но она не родная. Мы познакомились на первом курсе в Стэнфорде.

– Интересно, - сказал Нокс.- Мы поговорим об этом в другой раз. Теперь вернемся к Колумбийскому и "Измене".

Я снова прижалась к его груди и вздохнула.

– Я закончила с отличием и была принята в два из лучших юридических университетов страны - Колумбийский и Йельский. Когда я была маленькой, мои бабушки и дедушки основали для меня трастовый фонд. Он должен был покрыть расходы на моё образование. Я думала, возможно, он будет распространяться и на юридическую школу.

– Но этого не случилось? Что произошло?

Я не была готова открывать личное, еще нет. Я пожала плечами.

– Плохие инвестиции, я не знаю всех подробностей. Мне просто сообщили, что мой первый семестр был оплачен, но на этом всё кончилось. Никаких средств на расходы проживания, ничего.

– Допустим, это шокировало, но, наверняка, у тебя были другие варианты. Студенческие займы?

Я боролась с наплывом эмоций, вызванных этой темой. Всё было слишком шатким; от действий матери мне всё ещё больно. Я не могла справиться с этим и с обвиняющим тоном Нокса. Он не мог знать о том, что я узнала об «Измене» меньше, чем неделю назад, или о том, что денег на самом деле не было, а я была заложницей в собственной семье.

– Я-я...
– Дыхание сбилось, когда я отчаянно пыталась подавить слёзы, которым позволила пролиться после его вечернего наказания.
– …пожалуйста. У меня не было вариантов. Всё, над чем я работала...
– На его грудь упала слеза.
– Я не хочу об этом говорить.

Сильные руки Нокса обняли меня, обернувшись вокруг тела и прижимая к груди. Я потерялась в нём, ошеломленная биением его сердца, теплом кожи и мужественным запахом. Мы оставались неподвижными, казалось, целую вечность. За тяжелыми шторами гостиничного номера темнота уступила место рассвету.

Затем, как будто переключатель щёлкнул, тело Нокса застыло. Он снял меня с себя и уложил обратно на матрас. Приподняв голову на локте, он уставился на меня.

– Слушай, и слушай внимательно.

С возвращением, мистер Деметрий.

– Вот мои новые правила...

Невероятно, как он превращался из одного человека в другого. В его объятиях я была Чарли, а он был Ноксом. Слушая его сейчас, он был мистером Деметрием, а я его шлюхой. Раздвоение личности пугало меня и успокаивало.

Это то, чего он хочет, вызвать две такие разные эмоции?

– ...еще три дня, и ты переедешь в мою квартиру.

Мой пульс снова участился.

– Где ты живёшь?

– В Вестчестере.

– У меня… занятия. У меня есть квартира недалеко от кампуса. Может быть, мы могли бы работать...

Нокс покачал головой.

– Нет. Мои правила. Расторгни договор аренды.

– Н-но это слишком далеко...

– Возражения не принимаются.

Мое сердце грохотало в груди. Вестчестер... как?

– Да, мистер Деметрий.

Я надеялась, он услышал сарказм.

Его глаза сузились, и мои внутренности скрутило.

– Мне следует наказать тебя за это.

Окей, он его услышал.

– Возможно, есть ещё один вариант...

Я не знала, что спросить и что сказать.

– У меня есть квартира на Вест 77.

О, слава Богу.

– Ты будешь жить там - мы будем жить там.

Он не давал мне выбора.

– Я редко бываю в доме в Вестчестере. Квартира ближе к офису, и это недалеко от Колумбийского. Я выделю тебе водителя и машину.

Я покачала головой.

– Мне не нравятся водители.

– Не нравятся?
– спросил он с ухмылкой.
– Разве Айзек был настолько отвратительным? Обычно он довольно тихий.

Я думала не об Айзеке, но его ответ заставил меня улыбнуться.

– Нет, Айзек был вежлив.

– Прекрасно, принцесса, сколько личных водителей у тебя было?

Нокс меня совсем не знал. Если он хотел верить, что эта блажь богатых была мне в новинку, я не собиралась снимать с него розовые очки.

– Просто кажется, что это навязчиво. Я имею в виду, как будто за мной будут следить.

– Ещё как будут.

– Что?

– За тобой будут следить.

От его слов мне стало дурно. Все, что он говорил, имело форму завершённости, вопросы задавать не хотелось. На этот раз я заглотила приманку.

– Зачем?

– Потому что ты моя.

– Я твоя на следующий год. Я знаю. Но какое это имеет отношение к слежке?

– Как я и сказал. Все мои инвестиции должны быть под защитой. Ты моя. Из того, что я видел, ты продемонстрировала свою неспособность принимать разумные решения. Весь следующий год твои решения, твоя безопасность, а также твои оргазмы, всё это зависит от меня.