Ястреб помолчал и ответил:

— Я понимаю, мастер.

Чернота на стене замерцала, и показалась фигура. На ней был бесформенный плащ, лицо скрыто тенями.

— Я — Жнец. Миры Игры станут почитать меня и служить мне или будут уничтожены.

Стена снова почернела, появились два набора чисел. Место и время. Я постаралась запомнить их, пока не исчезли, но, похоже, мой мозг тормозил. Неважно. Наблюдение всё равно отслеживает и записывает звонок.

Ястреб развернулся и вышел за двойные двери. Я поспешила за ним, торопясь покинуть место, где к моим детским кошмарам добавились новые. Мы молчали, пока не сели в двухместную капсулу, более облезлую, но не такую вонючую, как предыдущая.

Ястреб вытащил телефон.

— Наблюдение, террорист явно звонил лично. Вам удалось отследить звонок?

— Звонок исходил из Игры, мы получили идентификационный номер абонента, — ответил тот же женский голос, — но, к сожалению, возникла проблема.

— Какая? — нетерпеливо воскликнул Ястреб.

— Мы проверили идентификационный номер по реестру Едзакона, и он принадлежит человеку, который ещё не вступил в Игру.

— Вы уверены? — уточнила я.

— Вполне, — подтвердило наблюдение. — Идентификационный номер принадлежит семилетнему ребёнку, который во время звонка находился в школе. Мы всё равно отправили офицеров, чтобы арестовать его, но…

— Я настаиваю на том, чтобы вы не арестовывали семилетнего ребёнка, — перебил Ястреб напряжённым голосом.

— По вашему требованию мы можем отозвать офицеров, — ответило наблюдение.

— Я настаиваю. — Ястреб прервал звонок и повернулся ко мне. — Поверить не могу, что Едзакон собирался арестовать семилетку. Ты была права, не доверяя их мнению о Томасе, ведь...

Он оборвал фразу и начал отсчёт:

— Один, два, три…

Он дошёл до десяти. Я ожидала потока проклятий, но вместо этого Ястреб повернулся и ударил кулаком по стене. Что ж, на этот раз одних слов было недостаточно, чтобы успокоиться.

— Наш террорист — один из первых создателей Игры, — рявкнул Ястреб. — Он знает, как подделать идентификационный номер при звонке. Он должен знать сотни других способов уклониться от проверки безопасности. Мы не можем быть уверены, что коды силовых полей серверных комплексов полностью защищены. Он придумает, как получить коды и уничтожить ещё несколько игровых миров.

Ястреб развернулся, наклоняясь ко мне. Мои нервы звенели от напряжения, и я инстинктивно вздрогнула.

Он нахмурился.

— Ты в порядке, Джекс? Там, в общежитии, я же не сделал тебе больно?

— Нет, но всё равно происходящее напрягало меня.

— Ты очень убедительно изображала испуг.

Я не хотела признаваться, что была и вправду жутко напугана, и ситуацией, и его поведением. Четыре сотни лет в роли легендарного Игрока-основателя сделали из Майкла гениального актёра.

Ястреб тяжело вздохнул.

— Ты была великолепна, а вот я провалил разговор с террористом. Мой подход изначально был неправильным. Террорист — не Маркус. Может, ему не хватает эмпатии и чувства вины, но им руководит желание убивать и разрушать.

Я всё ещё туго соображала. Но пришлось заставить себя отбросить страхи и включить мозг.

— Он назвал себя Жнецом. Это звучит как одержимость смертью и разрушением.

— Да, но он не откликнулся, когда я говорил о переживаниях, связанных с убийством. Ему было неинтересно, пока я не произнёс слово “честь”. Только тогда он снова заговорил, и его последние слова в точности объяснили, почему же был взорван Авалон.

Я процитировала последнюю фразу подрывника:

— “Миры Игры станут почитать меня и служить мне или будут уничтожены.”

Ястреб откинулся на спинку кресла.