Ястреб поморщился.

— Позже, когда ситуация прояснилась, семья приняла некоторые меры для собственной безопасности. Мы десять лет держали всё под контролем во время тестового периода, но потом Игру открыли для всех, и прибыла толпа новичков. С Хироном проблем не возникло, он уже раньше сам объявил, что не будет покидать свой замок на Небесах. А вот Маркус переехал на Камелот, и обожание Игроков-основателей, что принесла с собой Первая волна, открыло перед ним новые возможности.

— Какие возможности? — нахмурилась я.

— Убивать людей в Игре не так страшно, как в реальности. Игровая смерть болезненна, но временна. Как ни дико звучит, но нашлись девушки, которым это даже понравилось. Однако блажь надо было остановить. Так что это большой секрет, но есть два Игрока-основателя, которые большую часть времени сидят под домашним арестом в замках на Небесах.

Я кое-что припомнила.

— В самом начале, когда мы думали, что подрывник — это рабочий техподдержки, и обсуждали его возможные мотивы, ты сказал, мол, возможно, ему просто нравится убивать людей. Ты говорил о своих противниках на Боевой арене, и была одна странная фраза: “Убивать кого-то в реальной жизни, зная, что эта смерть навсегда, приносит намного больше кайфа.” Ты что, цитировал тех двоих Игроков-основателей?

— Да, — ответил Ястреб, — На Боевой арене мне попадались бойцы, что говорили примерно то же, но именно эти слова я услышал на Небесах. Это сказал Маркус, и то, как он произнёс слово “кайф”, я запомнил навсегда. — Он помолчал. — Я полагаю следующее. Террорист — это один из создателей Игры с натурой, как у Маркуса. Нам надо привлечь его внимание и тянуть разговор, пока Едзакон не отследит его личность. И лучше всего сделать это так...

Ястреб замолчал, так как капсула затормозила. Я поспешила закончить мысль.

— Лучше всего изобразить кого-то, похожего на самого террориста. И играть эту роль придётся тебе, так как я понятия не имею, что говорить.

— Да, я сыграю Маркуса. А ты — мою послушную напуганную подружку. Надеюсь, что команда расследования Едзакона в точности следовала инструкциям и сохранила в тайне мою разморозку, ни словом не упомянув об этом даже во внутренних отчётах. Если террорист обнаружит, что я разморозился, он сразу заподозрит неладное в шантаже Томаса.

Я облизнула губы.

— Ты хочешь сказать, что мы направляемся прямо в ловушку?

Ястреб мрачно кивнул.

Тем временем капсула остановилась, дверь открылась. Ястреб нажал на кнопку телефона, сунул его в карман, и мы вышли. Подрывник, вероятно, уже следил за нами, слушал каждое слово. Я не смогла удержаться и оглядела платформу, выискивая шпионские глаза, хотя как я могла заметить столь крохотные устройства.

— Нам надо пройти через эту дверь и повернуть налево, — сказал Ястреб.

Он стремительно зашагал вперёд, я побежала следом. Мы свернули налево, и я увидела тяжелые двойные двери с табличкой “Мужское общежитие 87166”. Двери были недавно выкрашены в стандартный жёлтый цвет, как во всех общежитиях, что пробудило мрачные воспоминания о моём детстве. Каждый раз, возвращаясь из школы, я содрогалась, гадая, что меня ждёт.

И сейчас мне было страшно. Возможно, впереди подрывник или, по крайней мере, его управляемый дроид. Следуя за Ястребом, я чувствовала тянущий тошнотворный страх. Наверное, даже войдя в Игру, я вечно буду опасаться жёлтых двойных дверей.

Ястреб зашёл внутрь. Я нервно огляделась в поисках дроида, но длинная комната оказалась пустой: только знакомые ряды двухъярусных кроватей и шкафчиков, по пятьдесят вдоль каждой стены. Всего сто. Те, что ближе к дверям, займут хулиганы, и тебе придётся миновать их всякий раз на входе и выходе.

Я встряхнула головой, убеждая себя, что это другое общежитие. Я не жила здесь. На самом деле, здесь ещё никто не жил. Это общежитие предстояло открыть, назначить взрослого супервайзера, который должен внимательно следить за безопасностью и дружелюбностью - или лениво бездельничать, пока устанавливается режим террора.

Ястреб не мог глаз оторвать от кроватей, но когда он открыл рот, я скорчила свирепую рожу. Здесь повсюду могут быть шпионские глаза и уши подрывника, любое неосторожное слово выдаст, что Ястреб никогда раньше не видел общежитий.