Шрифт:
Я облизнула губы и на этот раз смогла заговорить.
— Нет, спасибо. Мне будет сложно вернуться после пропуска целого года и… Если честно, после того случая я расхотела быть доктором, но огромное тебе спасибо за предложение.
— Я понимаю твоё решение.
Последовала ещё одна долгая пауза.
— В любом случае, — наконец сказала я, — теперь ты понимаешь, почему террорист не смог бы привлечь законопослушных детей пожизненной подпиской. И попытка подкупить изгоя тоже не сработает: тому, кто не может попасть в Игру, от подписки нет никакого толку.
И тут мне в голову пришла мысль:
— Погоди-ка!
Пока Ястреб ждал, я лихорадочно размышляла.
— Ты стёр информацию из моей игровой записи.
— Да.
— Как ты это сделал?
— Я теперь важная персона, лидер расследования игроков. Просто приказал Игротехникам взять твою запись и стереть… — Он оборвал себя на полуслове.
— Вот так Игротехник и может подкупить ребёнка, заставить его пойти на преступление, — сказала я. — Находит изгоя. Кого-то с “чёрными метками”, информацией о серьёзных преступлениях, с которыми заказан путь в Игру. Предлагает убрать эти записи. Ребёнок ради такого на всё пойдёт.
— Джекс, ты — гений! — воскликнул Ястреб. — Но как мы найдём следы “чёрных меток” в записях после того, как их стёрли? Я уверен, что наш предатель-Игротехник удалил любые следы.
— Все при рождении получают идентификационный номер Игры, — стала рассуждать я. — Вся информация о твоей жизни, сначала в реальности, а затем в Игре, сохраняется в игровых записях, которые можно найти по этому номеру.
Ястреб кивнул.
— Но Едзакон тоже должен хранить записи о допросах, арестах и наказаниях, — продолжила я. — У Игротехников нет доступа к записям Едзакона. Надо сравнить данные, искать тех, у кого были проблемы с Едзаконом, но в записях Игры это не отображено.
Ястреб улыбнулся.
— Гениально! А теперь поспи, пока я поговорю с представителями Едзакона и скажу им сравнить записи. Будет быстрее сделать это из Игры.
Его лицо расплылось и превратилось в анонимную золотую маску.юуюяуы Ястреб оборвал связь с контролируемым дроидом. Он исчез, но я всё сидела, не отрывая глаз от дроида, в голове хаотично метались обрывки несвязных мыслей.
В конце концов я вытащила новый телефон, что мне вручил Ястреб. От усталости плакать хотелось, но я должна была позвонить до того, как упаду в кровать. Через секунду на экране появилось лицо Натана. Усталость на его лице сменилась чистым восторгом, когда я рассказала, что Ястреб вернул наши мечты.
Глава 10
Проснулась я в мире, остро пахнущем рыбой. В недоумении сев, я увидела, что вагон стоит с распахнутыми дверями. Дроида Ястреба видно не было. Я выглянула наружу. Светало, по галечному пляжу катились волны, а рыбная вонь исходила от стопки пустых ящиков.
Я приняла душ, переоделась в свежую одежду и спрятала бельё. Спустя четверть часа можно было выходить в люди. Ястреб так и не появился, пришлось отправиться на поиски.
Найти Ястреба оказалось легко. Он сидел на пляже, бросал камешки в набегающие волны и наблюдал, как автокатер буксирует в море сети. При звуке моих шагов он поднял голову и похлопал по камню рядом.
Я села.
— Где это мы?
— На южном побережье Англии.
— Зачем мы вернулись в Англию и что мы делаем на пляже?
— Не могу заниматься ничем серьёзным, пока Едзакон не найдёт несоответствия в записях. Если вообще найдёт, конечно. Так что я решил поностальгировать. В детстве я жил на побережье недалеко отсюда. Это ближайшая к моей родине транспортная остановка. Конечно, с тех времён ничего не осталось, но катера по-прежнему рыбачат у берега.
— А рыбу перевозят в ящиках, от которых стоит вонь по всей окрестности.
— Надо же, понятия не имел. Дроид в точности воспроизводит вид, звуки и ощущения, но не вкус и запах.
Пару минут мы сидели молча, затем Ястреб снова заговорил.
— Я был единственным ребёнком. Жил с родителями в доме на окраине небольшого приморского городка. Помню лето, когда я был маленьким, жаркие дни на пляже и крики чаек над головой. Жизнь была хорошей лет до тринадцати, а потом между мной и другими детьми что-то пошло не так. Даже не могу вспомнить, с чего всё началось, но я стал жертвой насмешек, которые переросли в травлю. Я начал прогуливать школу и прятаться в своей спальне, играя в компьютерные игры. Так и жил следующие пять лет.