Она изучала Дворнягу, ожидая его хода. Его глаза смотрели прямо: он был не просто пьян, он был до одури зол. Когда мужчина бросился на Вик, она увернулась, не нанося ответного удара. Мужчина быстро сориентировался и осмотрелся. «Вот блять, он действительно хотел её убить. Теперь что? Ее работа состоит в том, чтобы охранять общественный порядок, а не отправлять пьяных мудаков в больницу».

Нерешительность дорого стоила девушке: кулак мужчины обрушился на её лицо и принёс с собой взрыв боли и света. Вик упала на стол, заставив людей с гневными криками отскочить назад. Кружки и стаканы вдребезги, повсюду разлито их содежимое.

Вспыхнув от досады, — боль в щеке была просто адская — девушка перевернулась и вскочила на ноги. Ублюдок ухмылялся, черт бы его побрал. Вик бросилась на него, демонстрируя, что будет нападать сверху. Его блок оставил открытым для удара ногой живот мужчины, а затем и его лицо. Удар — и он летит, словно жирная перепелка, и приземляется на другой стол.

Девушка поморщилась. Ещё больше разрушений. Калум будет дьявольски зол.

Толстяк поднялся и каким-то образом вернул себе нож. Как раз когда она приготовилась к атаке, Калум схватил мужчину и, дернув голову за длинные волосы, сжал пальцы вокруг жирной шеи.

— Если ты вынудишь меня вырвать тебе глотку, будет месиво, и я буду еще злее, чем сейчас.

Толстяк замер, его глаза расширились.

— Ну и дела, брат, ты говоришь, что я не могу выпотрошить этого?

Присев, Алек давил коленом на шею Дворняги приставив нож к его животу. Лицо шерифа — холодное и жесткое — было перекошено от ярости. Казалось, он реально готов выпотрошить старика.

«Ого. Обычная барная драка стала смертоносной слишком быстро».

Калум вздохнул, сверкнув серыми глазами:

— Я нахожу кишки такими же малопривлекательными, как и кровь. Александр, вспомни, пожалуйста, что ты шериф этого округа.

— Черт, напрочь вылетело из головы. — Алек шумно выдохнул и расслабился. Он посмотрел на старика. — Торсон, похоже, ты получил возможность насладиться гостеприимством моей тюрьмы. Мне нужно слово.

Голос мужчины был хриплым, что не удивительно, учитывая колено Алека на его горле:

— Мое слово дано.

— Альберт? — Алек перевёл ледяной взгляд на толстяка.

— Мое слово дано, — ответил мужчина.

Калум выпустил своего пленника, а Алек поднял Торсона на ноги и, толкнув, поставил рядом с толстяком.

Стоя перед ними Калум скрестил руки на груди:

— Я прощу тебе долг передо мной, но эта женщина работает на меня, и она делала только то, для чего была нанята. — Его слова были тихими, но тон отдавал холодом. — Она не оскорбляла вас, но вы нанесли ей травмы. По закону взаимности вы ей обязаны. — Мужчина перевел взгляд на помещение бара, осмотрев его по кругу.

Озадаченная Вик проследила за взглядом Калума. Двое мужчин и студентки были в замешательстве. Так же, как молодая пара у камина, и мужчина у барной стойки. Все остальные смотрели на неё с различными выражениями на лице, меняющимися от холодной злости до простого оценивания. В следующее мгновение их головы слегка склонились, а по комнате прошел шепот:

— Ей причитается.

«Что, черт возьми, происходит?» Вик уже было открыла рот, чтобы спросить, но передумала. Сейчас Калум выглядел опаснее, чем её первый сержант-инструктор после того, как новобранец уронил своё ружье в грязь. Когда он перевёл взгляд на Викторию, она чуть не вытянулась по стойке смирно.

Рот Торсона сжался в тонкую линию, когда тот смотрел на девушку, отвращение сквозило из каждой поры его тела. Но ответил он спокойно:

— Мы обсудим компенсацию с вами, козан… Калум.

— Да неужели, а я так не думаю. — Калум кивнул в сторону Вик. — Твое обсуждение будет с тем, кому ты должен. Я считаю её честной и справедливой, и верю, что она сможет определить равнозначную компенсацию для себя. Скажем, в понедельник в час дня в вашем магазине. Мисс Вэйверли вас это устроит?

— Конечно. Звучит отлично. — «На что она только что согласилась?» Чувствуя, как по лицу течет кровь, Вик сильнее прижала руку к ране на скуле и увидела, как потемнели от ярости глаза Алека. Ситуация была слишком неустойчивой, и поэтому отступить, чтобы разрядить обстановку, казалось лучшим решением. — Извините, я пойду, приведу себя в порядок.

Девушка двинулась через зал, не отрывая глаз от двери в кухню, чтобы избежать пристальных взглядов. Её лицо болело, но боль от унижения была сильнее. Этот старик и пальцем не должен был её тронуть. Но он не только её тронул, но и врезал как следует. Если судить по внешности, ему было около семидесяти.

«Семьдесят. Господи, помоги мне. Я даже тридцатилетний рубеж ещё не перешагнула. И что это было? Какой-то горный обычай? Калуму придётся ответить на несколько вопросов».

В кухне Вик плюхнулась на стул, пытаясь разобраться с выбросом адреналина.