– Моишеев Михаил из мещан, - начал перечислять поручик. – В основном занимается портретами. Одно из старейших ателье города. Такая же аппаратура.

– А у Динесс какая аппаратура? – поинтересовался Савельев.

– У мадам Динесс насколько мне известно аппаратура очень хорошая. – Увидев наши удивлённые лица, поручик пояснил.
– После смерти мужа мадам Динесс, в девичестве Хлебникова, выбрала профессию фотографа. Не знаю, каким образом она этого добилась, но по поручению Академии наук была направлена в этнографическую экспедицию. В тысяча восемьсот девяностом году Динесс посещает Камчатку, Сахалин, попадает в Хабаровку и Никольское, а после едет в Маньчжурию, Порт Артур и Пекин. Фотографировала посещение цесаревичем Благовещенска два года назад. Её ателье «А. П. Динесс на Амуре» базируется в Благовещенске с тысяча восемьсот девяносто первого года. Женщина решительная, смелая, я бы даже сказал авантюристка. С господином Като Сэтоши бьётся за лидерство своего фотоателье в городе второй год.

– Владимир Александрович, кажется это наш человек, - я, не скрывая довольной улыбки, посмотрел на штабс-ротмистра.

– Господа, а не сделать ли нам групповую фотографию. Если мадам Динесс не захочет сотрудничать с отдельным корпусом жандармов, возможно, не откажет просьбе хорунжего Аленина-Зейского, о котором так много говорят в Благовещенске, - произнёс, поднимаясь из-за стола Савельев.

Я достал из кармана часы. Откинув крышку, посмотрел на циферблат.

– Что же, полтора часа до доклада у меня есть, а такого ценного кадра упускать нельзя. Я готов, Владимир Александрович.

Глава 6. Операция «Фотограф».

Аглая Павловна Динесс оказалась приятной высокой особой лет тридцати пяти – сорока. Широкая в кости с большими ладонями, она производила впечатление сильной женщины. Наверняка такой и была. Чтобы таскать современное чудо фототехники на большие расстояния, нужна была приличная сила и выносливость. Аппарат вместе со штативом весил килограммов десять-пятнадцать, да и бромосеребрянные фотопластины тоже весили прилично. Между тем за счёт грации и пластики движений, а также миловидного лица Аглая Павловна выглядела очень привлекательно.

Когда входили в фотосалон, я заметил, как поморщилась женщина-фотограф, увидев мундиры офицеров-жандармов. Но потом, доброжелательная улыбка не сходила с её лица, пока она составляла из меня, Савельева и Чижова композицию для фото. В это время надо было не просто сфотографировать, а ещё и разместить клиентов перед объективом так, чтобы получилось что-то красивое и достойное.

Савельева мадам Динесс разместила сидя на стуле, меня и Чижова поставила по бокам. Несколько раз примерялась к камере, крутя объектив. Возвращалась к нам, мне поправила орден и медали, Чижову его причёску. Потом попросила замереть. «Сыыыыыр!
– подумал я про себя, непроизвольно улыбнувшись. «Внимание снимаю, - произнесла Динесс и медленным, изящным движением сняла крышку объектива, провел ею по кругу и надела обратно. – Снято!» Съемка закончилась.

– Вот и всё, господа. Большое спасибо за ваше терпение. Фотографии будут готовы завтра после обеда, - с милой улыбкой произнесла мадам Динесс, показывая всем своим видом, что её работа закончена.

– Аглая Павловна, большое спасибо, - как было обусловлено заранее, вступил в разговор штабс-ротмистр Савельев. Опыта по вербовке у него было значительно больше, чем у Чижова, а тем более у меня.

– Будьте любезны, уделите мне пару минут вашего времени, - с этими словами Владимир Александрович, взял мадам Динесс под руку и отвел её чуть в сторону.

Я же направился к штативной камере. Такие я видел только в кино в прошлой-будущей жизни. «И чей это агрегат?
– подумал я, разглядывая аппарат.
– Надо же, кажется, наш отечественный или нет?!». Надпись на шильдике над объективом гласила: «К.И.ФреландтъНевск.пр. № 30-16 С.-Петербургъ». Я аккуратно провел пальцем по гармошке фотокамеры и резко отдёрнул руку, услышав громко произнесённую фразу: «Об этом не может быть и речи, господин штабс-капитан».

Я повернулся в сторону Савельева и Динесс, которые отошли в глубину зала ателье, и увидел, как Владимир Александрович, разведя руками, направился в мою сторону.

– Тимофей Васильевич, может быть, Вы поговорите с мадам Динесс, - штабс-ротмистр тяжело вздохнул. – У меня, к сожалению, убедить её помочь нам не получилось.

– Владимир Александрович, а Вы говорили ей, чьи бумаги надо будет фотографировать?

– Нет, Тимофей Васильевич. Это я бы ей сказал, если бы она согласилась.

– Ну что же попробую. Но если у Вас не получилось. Думаю, у меня тем более не получится, - с этими словами я направился в сторону первой женщины-фотографа в Благовещенске, а может быть и во всей России.

– Аглая Павловна, позвольте представиться хорунжий Аленин-Зейский Тимофей Васильевич обер-офицер личного конвоя Его Императорского Высочества.

– И что делает казачий офицер, Георгиевский кавалер в обществе жандармов? – задрав вверх курносый носик несколько презрительно, спросила Динесс.

– Можно сказать, тоже, что и они. Офицеры отдельного корпуса жандармов пресекают государственные преступления, а я пресекаю возможные покушения на Государя Наследника, - я сделал жест рукой, попросив женщину помолчать. –Прежде, чем Вы что-то скажете, я хотел бы уточнить одну деталь. Вы сможете переснять с небольшого листка бумаги текст написанный иероглифами, так, чтобы они не расплылись и были читаемы?