– Увидимся сегодня в десять, если ее к тому времени найдут, – коротко бросил он, направляясь мимо нее к открытой двери. «Паккард» Хейзл, взревев мотором, уже удалялся, а за ним последовал Райли на «роллс-ройсе».

– Что значит, «найдут»? – удивилась Валентина, едва поспевая за Видалом, бегущим к гаражу, где стоял сделанный по специальному заказу «вуазен», которым он редко пользовался. – Я думала, она больна, а не потерялась.

Видал рывком распахнул дверь гаража.

– Она больна! – в отчаянии вскрикнул он, бросаясь в машину и заводя мотор. – Но это болезнь не тела, а разума. Моя жена – шизофреничка. Теперь ты понимаешь?

Машина выехала на подъездную аллею.

– Неделями, даже месяцами, она остается милой, спокойной, доброй, и потом происходит это!

Валентина устремилась за машиной.

– Но она ведь поправится, правда?

– Нет! – завопил Видал с искаженным мукой лицом. – Она спит с мужчинами, которых даже не знала раньше! Разгуливает по бульвару Сансет в одной рубашке или вообще голой! Ежесекундно подвергает себя опасности быть избитой, изнасилованной, попасть в тюрьму. А потом ничего не может вспомнить о том, что с ней было, черт возьми!

«Вуазен» ринулся по узкой дороге, оставив Валентину стоять в облаке пыли. Постепенно воздух прояснился. С дерева слетела колибри, сверкая переливающимися на солнце багряно-золотыми крыльями. Валентина долго еще стояла неподвижно, даже после того как шум мотора замер вдали.

Она беременна от человека, который никогда не сможет на ней жениться. К тому же они оба живут в городе, который никогда не простит подобного греха. Те, кто пресмыкался перед ней, теперь подвергнут ее публичному осмеянию и изгонят из общества. Пресса уничтожит ее репутацию и карьеру. Гнев ревнителей приличий будет неумолим, словно ярость Господня, и все члены женских клубов придут в праведное негодование.

Если она родит ребенка, ни одна студия в городе не даст ей работы. И тут, словно удар в сердце, еще одна ужасная мысль пронзила туман безысходности, окутавший ее. С Видалом тоже будет покончено.

Она открыла дверцу машины и без сил упала на сиденье. Перед ней два пути – родить ребенка и погубить Видала. Или родить ребенка и скрыть имя отца. Это значит, что она потеряет Видала. Навеки. И все оставшиеся годы проведет в одиночестве.

Валентина почувствовала невероятную слабость, будто невидимая стальная рука безжалостно выдирала внутренности, и что было сил вцепилась в руль.

Если она скажет Видалу правду, ему придется выбирать между ней и Карианой. Каким-то безошибочным инстинктом девушка поняла, что он выберет ее, и тогда будущее навсегда омрачит тень Карианы. Валентина любила Видала всем сердцем и не могла допустить этого. Она обязана защитить его от скандала публичного разоблачения, не допустить, чтобы Видала заклеймили всеобщим осуждением как женатого человека, ставшего отцом внебрачного ребенка. Если правда всплывет наружу, ему больше никогда не найти работы в Голливуде.

– Будь прокляты эти лицемеры! – вырвалось у девушки. По ее лицу медленно ползли тяжелые слезы. – Кому какое дело, кто отец моего ребенка? Кому какое дело, замужем я или нет? Почему до этого должно быть дело кому-то, кроме меня?

Но она прекрасно сознавала, что в подобных случаях Голливуд беспощаден даже к звездам ее величины.

Валентина проехала через все еще открытые ворота и направилась в город. Необходимо, чтобы ее видели с другими мужчинами. Пусть люди гадают, кто отец ее будущего ребенка. А у Видала вообще не должно остаться никаких сомнений. Ему она категорически скажет, что отец не он. И сделает все, чтобы он поверил.

Валентина тихо заплакала. Видал всегда утверждал, что она великая актриса. И теперь ей придется блестяще сыграть свою последнюю роль.

Видал позвонил ей поздно вечером. – Я заеду за тобой через четверть часа, – устало пробормотал он. – Поужинаем в «Чейсен».

– Кариана! С ней все в порядке? – тревожно спросила она.

– Хейзл нашла ее в центре, как раз в ту минуту, когда она уже собиралась войти в один из клубов. К счастью, вокруг было не так много народу, а те, кто видел ее, попросту не узнали. Сейчас она спит, а завтра утром и не вспомнит о том, как сбежала из дома.

В его голосе звучало столько боли, что сердце Валентины едва не разорвалось, особенно при мысли о том, что ей предстоит ранить его еще сильнее.

– Увидимся, – запинаясь пробормотала она и дрожащей рукой, не попадая на рычаги, бросила трубку.

Неужели сегодня их последнее любовное свидание? Думать об этом было невыносимо. Она спросит его в последний раз, есть ли у них общее будущее. Ведь у Карианы наверняка много родственников, которые могли бы заботиться о ней. Уолли Баррен говорил, что она принадлежит к одной из самых аристократических семей на восточном побережье.