– Привет, – сказал он, как только водитель открыл Валентине дверцу. – Хотите что-нибудь выпить?

Несколько мгновений девушка непонимающе смотрела на него.

– Спасибо, – пробормотала она наконец с какими-то странными интонациями, – мне действительно не помешало бы выпить.

Темный уютный бар был уже полон. Сначала их появление осталось почти незамеченным. Все знали Рогана, а он уже успел обменяться приветствиями с друзьями и знакомыми. Но постепенно раздались перешептывания. Скромно одетая девушка рядом с Роганом оказалась таинственной звездой нового фильма Ракоши.

И тотчас же самые известные люди гордо потянулись к их столику. Они как бы случайно проходили мимо, перебрасывались несколькими словами с Роганом и просили его представить их Валентине. Фотограф успел снять девушку и Рогана вместе с ведущим актером студии «Парамаунт» – стаканы подняты высоко ввоздух, на лицах улыбки. Сияющая Валентина стоит между мужчинами. На следующий день «Игземинер» напечатал фото с подписью:

«Загадочная звезда» наконец восходит на небосклоне».

Утром Видал появился на площадке с побелевшим от ярости лицом. В течение шести месяцев Валентина чуралась сверкающего мира, в который могла вступить в любую минуту, и теперь оказалось, что она не собирается больше избегать общества. И человек, которого она выбрала своим спутником, не кто иной, как Тенант!

Видал едва сдерживался, однако все же сумел осмотреть приготовленную к съемкам площадку и обсудить освещение с Доном Саймонсом. Необходимо честно признать, что он ничего не может сделать. Тенант недавно разошелся с очередной женой, а Валентина не замужем. Отдел рекламы будет на седьмом небе.

Он обошел площадку, отдавая приказания операторам. Когда съемки наконец начались, и актеры, и съемочная бригада превосходно понимали: впереди нелегкий день.

– Подбородок влево, Тенант! Черт! Вы же английский граф! Будьте гордым! Надменным! – Видал рухнул в режиссерское кресло. – Первая камера! Вторая… третья… звук… в порядке? Начали!

Все это время Валентина старательно отводила от него взгляд. Это было первым правилом, которое она установила себе за долгую бессонную ночь. Она влюбилась в Видала с первой встречи. Задушить любовь сразу невозможно – это долгий мучительный процесс. Но она выбросит его из сердца и полюбит кого-нибудь другого. Возможно, Рогана. Кого угодно, но только не Видала Ракоши.

Валентина, как всегда, безоговорочно подчинялась его командам, но что-то изменилось в их отношениях, и это заметили все присутствующие. Когда Ракоши заговаривал с Валентиной, она больше не пожирала его глазами с лихорадочной напряженностью, а он так жестко цедил слова, что даже Гаррис и Дон Саймонс невольно ежились.

– Какой дьявол вселился сегодня в Ракоши? – шепотом спросил Саттон Лейлу Крейн.

Та пожала плечами:

– Наверное, ему не нравится, что две его звезды слишком уж подружились.

– И когда же сие событие произошло? – поднял брови Саттон.

– Не знаю, но в этом нет ни малейшего сомнения.

Она кивнула в сторону Рогана и Валентины, стоявших рядом на дальнем конце площадки в ожидании, пока установят освещение для следующей сцены. Оба пили кока-колу, и в их позах было что-то дружески-интимное. Непонятная близость.

Но тут Роган отставил стакан и слегка сжал руку Валентины.

– Так значит, молодая дама не столь уж необыкновенная, как я посчитал, – разочарованно заметил Саттон. – Жаль, но это еще не причина, чтобы Ракоши вел себя как средневековый злодей. К тому же он, похоже, вовсе не заинтересованная сторона, иначе все уже знали бы об этом.

– Да… – с сомнением протянула Лейла. – Однако когда они стоят рядом и он дает ей указания, возникает такое чувство… – Она выразительно вздрогнула. – Словно между ними электрические искры проскакивают.

– Он великий режиссер, – просто объяснил Саттон. – И наконец нашел звезду, достойную своего таланта.

– Она действительно так великолепна?

– Невероятно, – кивнул Саттон.

Он уже больше десяти лет работал в кино и оставался одним из немногих, чью карьеру не уничтожили звуковые фильмы. Лейла слушалась его и верила ему.

– А в жизни она такая спокойная, такая сдержанная.

– Хорошенько взгляни в ее глаза, и ты поймешь, что это совсем не так, – сухо заметил Саттон. – Они полыхают безудержной страстью. Ради самого же Рогана, надеюсь, что он не станет предметом этой страсти. Он не способен ответить на этот огонь таким же пылом. Самый прославленный герой-любовник «Уорлдуайд» обладает мелкой душонкой.

Голос Гарриса заставил их замолчать.

– Тишина. Все по местам. Начали.