– Доброе утро, мистер Ракоши, – приветствовал венгра Уолли Баррен, немедленно оставляя попытки превратить явно скучавшего актера в испанского конкистадора. Визит enfant terrible [5] «Уорлдуайд» был крайне редким и оттого еще более значимым событием.

– Доброе утро, Уолли. Позвольте познакомить вас с Валентиной.

Уолли встревоженно заглянул в свои записи на пюпитре.

– Здесь нет ее имени, мистер Ракоши. Она пробуется для «Тревожного рассвета»?

– Она пробуется не для «Тревожного рассвета» и ни для какого другого фильма, Уолли.

– Но актерский отдел всегда указывает роли, на которые пробуются актрисы, мистер Ракоши.

– Ее прислал не актерский отдел.

– Вот как…

Уолли судорожно перевел дыхание.

– Понимаю. Что же вы хотите от меня, мистер Ракоши?

– Прежде всего я не хочу, чтобы вы превратили ее в копию всех этих роскошных девиц, претендующих на звание кинозвезд.

– Конечно, мистер Ракоши, – кивнул Уолли, подавляя улыбку. – А мистер Гамбетта знает о… пробе мисс Валентины?

– Это не его дело… пока.

Уолли весело ухмыльнулся и, усадив Валентину, набросил ей на плечи пеньюар, пока его помощники занимались конкистадором.

Теодор Гамбетта был самозваным императором «Уорлдуайд». Родившись в одной из многочисленных лачуг на бесплодной выжженной солнцем земле, он создал «Уорлдуайд» и превратил ее в одну из самых больших и известных студий мира. Вавилон сиял во славе и рушился в позоре на площадках «Уорлдуайд», Моисей спускался с горы Синай. Красное море расступалось. Гражданская война начиналась и заканчивалась победой Севера. До появления Ракоши никто и не думал претендовать на то, что фильмы «Уорлдуайд» имеют какое-то отношение к настоящему искусству, зато ни один человек не оспаривал, что по части кассовых произведений она оставила далеко позади своих конкурентов.

Валентина села перед огромным, ярко освещенным зеркалом, а Видал, открыв папку, подошел к Уолли.

– Это эскизы к костюмам, Уолли. Эпоха – середина XV века, но женщина не тоскующая принцесса, запертая в башне из слоновой кости. Она настоящий воин. Женщина, которая вела мужчин в битву, потому что ее муж оказался слишком слабым и ничтожным.

Уолли приподнял подбородок Валентины и, склонив голову набок, задумчиво уставился на девушку.

– Думаю, в центре внимания должны быть глаза. В жизни не встречал таких чертовски выразительных глаз. А линия подбородка? Идеальна, абсолютно идеальна.

Валентина не шевелилась. Они обсуждали ее, словно неодушевленный предмет.

– Я вернусь, чтобы отвести ее к парикмахеру, Уолли.

Если кто-то начнет задавать вопросы, ссылайтесь на меня.

– Будет сделано, мистер Ракоши.

Вспыльчивый венгр уже успел нажить немало врагов на студии, но Уолли к ним, не относился. Все, чего добивался режиссер – неукоснительной точности и профессионализма, этого требовал от себя и гример. И если не получал требуемого, разражалась гроза. Уолли слыл настоящим мастером своего дела.

Он вновь пригляделся к Валентине. За два года работы в «Уорлдуайд» Видал никогда никого не провожал в гримерную – ни звезд, ни стардеток. Кроме того, мистер Гамбетта не знает о ее существовании. Интересная история!

Уолли покачал головой, но тут же забыл обо всем, погрузившись в работу. Это было истинной радостью. Девушка оказалась совершенством. Ни одного недостатка, который необходимо спрятать, никаких изъянов, которые требуется скрыть от беспощадных осветительных приборов.

– Вы давно знаете мистера Ракоши? – спросила Валентина Уолли, находя необъяснимое наслаждение в звуках этого имени.

– Два года, – ответил Уолли, отбрасывая одну кисть и беря другую. – С тех пор как мистер Гамбетта привез его в «Уорлдуайд». Вы даже не представляете, какая суматоха поднялась! Такого волнения я не видел за все двадцать лет, что работаю на студии.

Он осторожно подчеркнул впадины под скулами.

– Никто никогда о нем до этого не слыхал. Мистер Гамбетта был в Европе, увидел там его фильмы и посчитал, что он гений. Дескать, Видал придаст престиж «Уорлдуайд» как никто иной.

Гример отступил, чтобы полюбоваться своей работой. – Конечно, мистер Ракоши не собирается мириться с тем дерьмом, что другие режиссеры. С мистером Гамбетой… – Уолли заговорщически понизил голос, – …не так-то легко сработаться.

– Как, вероятно, и с мистером Ракоши, – улыбнулась Валентина.

– Тут вы совершенно правы, – хмыкнул Уолли. – Когда мистер Гамбетта и мистер Ракоши сталкиваются лбами, искры летят, а шум стоит такой, что все! разбегаются! – Он начал накладывать тени на веки. – В Забавнее всего, что мистер Гамбетта неизменно уступает, мистер Ракоши еще ни разу не ошибся. Все студии в городе мечтают заполучить его. Мейер и Талберг из «Метро-Голдвин-Мейер» предложили ему такие деньги, что Свенсон, услышав об этом, тут же потеряла сознание.