В горле Виты пересохло, она даже негромко кашлянула. Зачем-то вспомнила, как видела его обнаженного в бассейне, когда он развлекался с девочками по вызову. Тогда она хотела, чтобы он почаще проводил время в веселой компании и не тревожил её.

А что она будет думать, став его женой?

Этот вопрос отошёл на задний план, когда Рома обернулся на звук её шагов, и она увидела его фигуру в полный рост.

Что ей, дуре, надо?

Вот что?

Чтобы мужик за тобой красиво ухаживал? Цветы дарил? Конфеты? На свидание приглашал? А потом раскладывал в лучшем случае на квартире друга, в худшем - на заднем сиденье авто? Без обещаний, без уверенности в будущем.

Рома пошёл иным путем. Более кардинальным.

– Выпьешь? – он кивком головы указал на приготовленную бутылку с шампанским в ведерке со льдом.

Вита покачала головой.

Её взгляд блуждал по телу Романа.

– Ром, не делай мне больно. Я знаю, что в первый раз… - она замолчала, густо покраснев.

Секунда, максимум две, и Роман снова оказался рядом с ней. Склонил голову, пытаясь заглянуть ей в глаза, которые она старательно отводила. Час «икс» настал, а она никак не соберется. Знает, что от секса не уйти, что брачная ночь неизбежна.

– Ты так ничего и не поняла, Губастая, - почти шепотом ответил Роман, беря её лицо в свои руки.

И впервые прозвище не хлестнуло по сознанию, не вызвало отторжения. Вита, наверное, сошла с ума, но в прозвище ей послышалась бесконечная нежность, если не большее.

Рома поднял её лицо кверху, и их взгляды всё же встретились.

– Я, скорее, себе руку прострелю, чем сделаю тебе больно.

От его признания огненная лава обрушилась сверху. Тело Виты охватил жар. Нельзя оставаться равнодушной, когда слышишь подобные признания.

– Рома…

– Просто доверься мне. Хотя бы один раз.

Она моргнула. Ещё раз. И медленно кивнула.

Рома больше ничего не говорил, лишь продолжал смотреть на её лицо, заключенное в его руки. Что он пытался рассмотреть или запечатлеть в памяти? Её лицо? Так он видел её десятки раз. Тем более, что Вита полностью смыла всю косметику, и теперь ему были видны изъяны.

Господи, она на самом деле волнуется, переживает, хочет быть для Багровского красивой? Нет, глупость какая!

И всё же…

Румянец коснулся её щек, и устремился туда, где пальцы Ромы соприкасались с её кожей.

Секунда, и с губ Виты сорвался удивленный возглас – Роман подхватил её на руки и направился к кровати. Вита интуитивно обняла его за шею и прижалась к груди.

Позже она поймет, что именно этот момент стал переломным. Когда она прижалась к нему, ощутила исходящее от его крупного тела тепло, вдохнула терпкий, всегда нравящийся ей парфюм. Вита потянулась к нему. Незаметно. В поисках ли защиты. Или простого человеческого сопереживания.

Она прикрыла глаза, спряталась.

Когда Рома аккуратно положил её на бежевые шелковые простыни, приятно холодившие кожу спины и ног, Вита не пожелала открыть глаза. Вцепилась пальцами в простыни, сминая их. Дышала через раз, шумно, прислушиваясь к тишине в комнате.

Матрас рядом с ней прогнулся едва ощутимо, дрогнул. Зато мужское тепло Вита почувствовала мгновенно.

Как и нежное прикосновение к щеке.

– Я тысячи раз прокручивал в голове нашу первую ночь, - хрипло начал говорить Рома, вызывая по телу крупные мурашки. – Представлял тебя вот такой… лежащей рядом… безумно красивой. И всё равно не мог представить, каково это. Губастая, ты стала моей женой. И это навсегда. Знаю, между нами черте что, отношения на грани фола, ты меня ненавидишь за то, что я ограничил твою свободу. Но я хочу сделать тебя счастливой. Ты мне только позволь. Большего пока я и не прошу.

Его палец дотронулся до её губ, чуть надавил, вынуждая её приоткрыть рот. Вита не выдержала, распахнула глаза.

Он нависал над ней, опираясь на локоть. Непослушная челка сбилась, нависла надо лбом, и безумно захотелось её поправить, убрать. Вита сильнее вцепилась в простыни.

– Я хочу быть счастливой, - негромко отозвалась она, уже без сомнений заглядывая в глаза мужа.

Да, он её муж.

Этот мужчина.

В чьих глазах плавилась сталь.

Он склонил голову и провел носом по её щеке.

– Хочу тебя до безумия. И хочу, чтобы тебе было хорошо. Поцелую – крышу снесет. Не думал, что окончательно сдурею именно в брачную ночь, - Рома как-то горько усмехнулся, а у Виты неожиданно от его признания заломило в груди. Соски натянули нежную ткань пеньюара, дерзко обозначив себя.

Вита облизнула пересохшие губы. Стон Романа был ей ответом.

– И не целовать не могу. Хочу твои губы. До безумия.

Он впился в них уже знакомым властным поцелуем. Накрыл и сразу языком в рот, заявляя на Виту права. Вита не противилась. Не сегодня. Сегодня она ему верила. Непонятно, как так получилось. Есть и всё.