– Нас спасут? Сколько мы тут?

– Да уже больше часа моемся. Спасут… не знаю. Как япы убрались к себе, так больше никого мы тут и не видели.

Отчаяние навалилось на Томми. Разговаривать больше не хотелось, от горько-солёной воды першило в горле и в глазах, хотелось пить. Хорошо хоть холод немного унял боль в переломанных ногах. Дважды волны проносили мимо них мертвецов. Прошёл ещё час, потом ещё. Внезапно один из рядом болтающихся в воде товарищей по несчастью что-то забормотал под нос, чередуя слова со всхлипами, перекрестил своё лицо, а потом поднял из воды руку, в которой был зажат револьвер. Вылив из ствола воду, молящийся приставил его к левому виску и спустил курок. Пуля вынесла часть черепа с противоположной стороны с кусочками мозга, густо закрасив морскую воду красным цветом. Но уже спустя несколько минут та опять стала кристально чистой. Лишь пятна на светлом воротнике спасательного жилета остались.

«Уж лучше вот так с жизнью расстаться, - Томми с завистью посмотрел на мертвеца с простреленной головой. – Бац - и всё, никаких мучений».

Неожиданно справа раздались истошные крики потерпевших кораблекрушение. В первую секунду Томми с ужасом подумал, что появились акулы, привлечённые запахом крови. Но быстро понял, что крики звучат как-то неправильно, больше похоже на то, что люди…

– Там корабли! – закричал Чарльз, не дав додумать до конца мысль. – Томми, нас спасут! За нами пришли!

Стрелок хотел сказать, что это могут быть японцы, но решил промолчать. А вдруг, и в самом деле, это прибыла помощь? Вскоре неизвестные корабли подошли так быстро, что стало ясно – это не помощь. На каждом из судов развевались русские флаги. Всего их, кораблей, было три. Два точно боевых, с парой трёхорудийных башен на носу и одной на корме. Третий больше походил на огромный гражданский пароход, который «призвали» в армию и «засадили» палубу великим множеством зенитных орудий. С одного из крейсеров отошёл небольшой катер, который подобрал нескольких американцев из воды с края «живого» моря голов. После этого судёнышко вернулось назад.

Некоторое время ничего не происходило. Американцы всё так же бултыхались в воде, русские корабли стояли в нескольких сотнях метров от них. Возле их бортов на палубе торчали фигуры в чёрной форме, наблюдая за спасшимися после налёта японской авиации. При этом никто не наводил на тех оружие. И понемногу Томми стал надеяться, что ещё не всё кончено, что на этом его жизнь не закончилась. Мысленно он стал читать все известные молитвы, прося святых помочь ему выжить. И они его будто услышали. С одного из крейсеров раздался громкий голос, усиленный динамиками. Русский моряк на отличном английском языке озвучил предложение, от которого невозможно было отказаться:

– Солдаты и моряки Соединённых Штатов Америки! С вами говорит командир эскадры, капитан первого ранга Воронцов. Я предлагаю вам сдаться в плен! У нас вас ждёт сухая одежда и горячий обед! В качестве предупреждения сообщаю, что любое сопротивление, нападение, попытка захвата моих людей и имущества эскадры будет немедленно пресекаться оружием! Неоднократные нарушения данного условия приведут к тому, что эскадра проследует далее, оставив всех вас здесь, то есть, в воде. Если предложение принимается, то прошу первыми проследовать к кораблям экипажи шлюпок. И не медлите, чтобы дать шанс выжить своим товарищам в воде, которые замёрзли и страдают от ран!

Не нашлось ни одного глупца, кто рискнул бы послать к дьяволу русских с их предложением. С другой стороны, возможно, просто все американцы устали и уже одурели от этой усталости и безнадёжности после уничтожения своего конвоя. Один за другим моряки и бойцы Первой и Второй дивизий попадали на борт кораблей, где их тут же препровождали в трюм. Каждое движение американцев контролировали русские матросы. Это были здоровенные молодые мужчины, ловко державшие в руках автоматы с дисковыми магазинами. Их лица были строги, взгляды грозными и обещающими быструю смерть от пули, если кто-то из пленников дерзнёт нарушить порядок.

Раненых отправляли в лазарет. Там оказался Томми, его разделили с Чарльзом, у которого не было ничего опаснее ушибов и ссадин. Зато здесь он увидел другого своего знакомого, сослуживца из роты «В».

– Привет, Шон, - криво улыбнулся он бритому обладателю рыжей бородки. – Представляешь, нас пригласили в гости твои друзья. Ты рад этому?

– Заткнись, - сквозь зубы произнёс тот и отвернулся. Бывший рабочий, что некогда состоял в коммунистической заводской ячейке, сейчас выглядел плохо. Обе ноги были замотаны бинтами, так же была перемотана голова, причём вместе с правым глазом. Бинты были и на правой кисти, при этом внимательный взгляд мог заметить, что на ней не хватает пары пальцев.

Здоровые и мало пострадавшие американцы были поделены на группы и распределены по пустым отсекам. Вскоре им привезли кипы полотенец и тёмно-синих шерстяных новеньких одеял на тележках, похожих на те, с которыми грузчики на вокзалах работают. Мокрую одежду русские моряки забрали с собой, не дав другой взамен. Впрочем, у пленных имелись одеяла, плюс, сами отсеки оказались тёплыми. Оставался, разве что, дискомфорт оттого, что они голые. Никто из них даже не догадывался, что это было сделано специально. Ведь почти невозможно строить коварные планы и идти в наступление, когда перед врагом ты стои шь, в чём мать родила.