– Это хрень называется «он утонул», - произнёс Мур и дрожащими руками вытянул из-под одежды цепочку с образком. – Святая Мария, не оставь без защиты, - прошептал он и прикоснулся к образцу губами.

Спустя несколько секунд всё там же по правому борту прозвучал глухой взрыв под одним из двух крейсеров конвоя. Тяжёлое судно на пару секунд подняло из воды, явив ту часть борта ниже ватерлинии, что всегда скрыта под водой, и рухнуло обратно, почти полностью скрывшись в фонтане белой пены, поднятой взрывом. Когда вновь появилось перед глазами людей, то стало видно, что оно сидит в воде чуть ли не по самые фальшборта . Что примечательно – ни одного человека на палубе не было видно. Не успела эта мысль оформиться в головах наблюдателей, как из палубы крейсера в небо ударили пенные фонтаны высотой во многие метры. Это вода, наполнившая трюмы, своим давлением сорвала люки. Учитывая, какое давление нужно для этого, то становится ясно, что внутри корабля никто не выжил.

– Матерь Божья, - прошептал побелевшими губами Флойд Мур.

Томми резко развернулся спиной к океану и схватил какого-то матроса за руку.

– Что происходит? Кто сделал с ними это? – свободной рукой он махнул себе за спину.

– Подлодки торпедировали, только неизвестно чьи, - зло буркнул тот и рывком освободился от чужой хватки.

Пехотинцам стало жутко. Именно так – жутко, а не просто страшно. Их стезя – это твёрдая земля, где от вражеского огня можно укрыться за камнем, деревом, в ямке, в отрытом окопе. Но как спрятаться от пули или осколка посреди воды, где вокруг на сотни миль нет ни клочка суши? Бомба весом в тонну, сброшенная на окопы, в лучшем случае убьёт несколько десятков человек, истратив бо льшую часть своей злой силы на создание воронки. Но здесь торпеда такого же веса уничтожит корабль… и несколько тысяч человек на нём.

Не успели исчезнуть в воде верхушки корабельных надстроек потопленных судов, как с неба на головы рухнул рёв множества авиационных двигателей. Немногим позже к безобидному шуму присоединились торпеды, бомбы и снаряды скорострельных пушек. Со стороны солнца конвой атаковали вёрткие и быстрые самолёты с большими красными кругами на крыльях и фюзеляжах. Они налетели волнами, будто появлялись прямо в воздухе на фоне слепящего глаза солнечного диска. Уже скоро небо над морским конвоем было заполонено вёрткими самолётами, больно кусающих корабли США. Да что там – уничтожающих их!

На глазах Томми два истребителя спустились практически до уровня воды, пролетели около полукилометра и влетели в один из миноносцев. То и дело в воду падали торпеды, которые рвали борта судов на куски. Огрызающиеся зенитки мгновенно замолкали и превращались в перекрученные, закопчённые груды металла, а тела их расчётов в окровавленные ошмётки.

От количества трассеров в небе стало тесно. Казалось, что там наверху просто нет места для самолётов. Но те продолжали свою страшную работу, ловко ускользая из прицелов зенитчиков и в ответ карая тех смертью и ранами.

– Пользоваться умеете? – к троице пехотинцев подбежал офицер-моряк с окровавленным лицом, который указал на счетверённую малокалиберную орудийную зенитную установку поблизости. Четверо матросов лежали рядом с ней, видимо, расчёт. Выглядели они так, словно попали под выстрел ранцевого огнемёта. И тем было удивительнее, что зенитка выглядела целой.

– Да-а, сэр, - кивнул Томми. – На броневике такая же…

– Плевать, - оборвал его моряк. – Живо встали и начали валить с неба чёртовых япошек.

– Япошек, сэр?

– Ты совсем ослеп? Не видишь, что это «зеро»?

Но внести свой вклад в оборону конвоя от воздушных захватчиков пехотинцы из роты «Браво» не успели, так как в следующую секунду палуба под их ногами содрогнулась с такой силой, что каждый из них испытал сильный удар по ногам. Ощущение было сродни тому, как если спрыгнуть со второго этажа на утоптанную землю. Вдвойне неприятно и болезненно вышло из-за неожиданности удара. Томми Блиг почувствовал страшную боль в ногах и тут же вырубился. Пришёл в себя уже в воде, которая оказалась достаточно холодной, несмотря на лето. Или он слишком давно уже тут болтается, как рыбацкий поплавок, и успел попросту замёрзнуть. Вокруг него из воды торчали сотни, нет – тысячи голов и воротников спасжилетов, иногда накрываемых мелкими волнами, раздавался разноголосый вой, состоящий из проклятий и молитв.

– Флойд, Флойд! Чарльз! – начал звать своих товарищей стрелок. – Флойд!

– Нету Флойда, погиб он, - кто-то ухватил парня за воротник жилета и развернул в воде. Этим неизвестным оказался Бейли. – Ты как себя чувствуешь?

– Паршиво, но жить буду.

– У тебя ноги сломаны, и ещё тот взрыв прикончил Флойда. Он от удара отлетел к борту и раскроил себе голову о какую-то хренову железку.

– Японцы ушли? – только сейчас Томми обратил внимание, что небо над ними чистое. – А наши корабли?

– Эти твари ушли, а корабли... да вон последние тонут, - собеседник выпростал руку из воды и указал куда-то в сторону. Блиг с трудом из-за захлёстывающих его волн, увидел два силуэта транспортников, которые едва торчали из воды.

– А лодки? Лодки есть?

– Есть, только они вон там, - рука указала немного в сторону от кораблей. – Отсюда не увидишь.

– А…

– Нет, они нас не возьмут, там мест уже нет. И так три лодки и два плотика перевернули, когда на них полезли из воды сотни парней, - как-то вдруг равнодушно ответил ему товарищ.