Потом, я катил тачку к месту сбора камня. Что делали дальше с этой горой камней, я не знаю.

Уставал я на работе страшно. Мой руководитель Сухейн был одним из немногих, кто способен был в сорок лет продолжать работать. Как правило, максимальный возраст работников каменоломни не превышал тридцати пяти лет.

О, боги, как я мечтал о другой жизни!

С раннего утра и до позднего вечера, я был вынужден таскать тяжести. И хотя я работал здесь совсем недавно, у меня уже начались боли в спине.

Тяжки минуты упорного труда. Порой, я не чувствовал ничего кроме голода. Не знаю, откуда брались силы, может быть от безысходности, а может, потому, что не хватало времени думать о чём-то кроме еды. А еду я мог получить, лишь продолжая работать.

В полдень, Сухейн сказал, что пора сделать перерыв. Он часто угощал меня лепёшками, и я с надеждой посмотрел на него.

Сухейн вытащил из своего мешка две лепёшки и протянул одну мне.

– На, Джараб, ешь.

– Храните вас боги, дядя Сухейн! – воскликнул я, – я так голоден! Спасибо вам!

Сухейн скупо усмехнулся и впился остатками зубов в свою лепёшку. Я с жадностью надкусил свою.

Пока мы ели, никто из нас не проронил ни слова.

Дожевав свой нехитрый обед, Сухейн сказал.

– Знаешь, Джараб, а ведь тебе здесь не место.

Он задумчиво погладил бороду. Я ждал продолжения.

– Да, Джараб, способов заработать на жизнь есть много. И работа в каменоломне, пожалуй, один из самых худших способов. Я работаю здесь последние десять лет. Думаешь, дожил бы я до сорока, если бы ломал камень как ты, с юности?

– А где же ты раньше работал, дядя Сухейн? – спросил я.

– Я занимался торговлей. Мы с братом торговали мясом. Наша семья разводила баранов, мы рубили их и продавали свежее мясо. Потом, когда прибыль выросла, мы открыли харчевню, и смогли продавать мясо дороже. Ведь теперь это уже было не мясо, а готовая еда, – Сухейн улыбнулся своим воспоминаниям.

– Почему же ты, пришёл работать сюда, дядя Сухейн?

Он перестал улыбаться и уставился себе под ноги.

– Знаешь, Джараб, в жизни иногда случаются вещи, которые ты никак не можешь предугадать. Вот и я не смог предугадать такую вещь.

– Что же случилось?

– Ни к чему тебе этого знать, Джараб, послушай лучше, что я тебе скажу. Уходи отсюда и ищи работу на рынке. Не ломай свою жизнь, ведь она не такая крепкая как эти камни.

И Сухейн указал рукой, какие именно камни.

Он помолчал немного и продолжил.

– Джараб, уходи отсюда прямо сейчас. Просто встань и уходи.

Я удивлённо вытаращился на него.

– Куда же я пойду, дядя Сухейн? Ведь мать меня и на порог не пустит после такого!

Сухейн усмехнулся.

– А ты не возвращайся к матери, Джараб. Пойми, тебя ждёт трудная и короткая жизнь. Твоя мать уже стара. Она сама распорядилась своей судьбой, с тобой, или без тебя, ей осталось недолго. А у тебя есть шанс выбиться в люди. Только у тебя, Джараб. Если ты будешь обсуждать это с матерью, ты никогда отсюда не уйдёшь.

– Куда же мне пойти, кроме матери, дядя Сухейн? – спросил я.

Сухейн пристально посмотрел на меня.

– Иди на рыночную площадь, Джараб. Найди там лавку мясника. Продавца зовут Жемаль. Скажи ему, что тебя послал Сухейн. Скажи ещё, что за ним должок. Если он возьмёт тебя к себе работать, то должок я ему прощаю.

Я неуверенно смотрел на Сухейна. Вот так запросто! Взять и уйти с каменоломни, не вернуться домой! Что подумает мать!

– Не сомневайся, Джараб. Или ты сделаешь это сейчас, или всё будет так, как я сказал. Это твой единственный шанс.

Что-то внутри меня ёкнуло, и я решился.

– Хорошо, дядя Сухейн, я сделаю, как ты велел. Но кто этот Жемаль?

– Это не важно. Иди и возьми свою лучшую жизнь, сынок.

Я медленно встал и направился к выходу из пещеры.

Потом, неожиданно для себя я подбежал к Сухейну и обнял его как родного.

– Спасибо тебе, дядя Сухейн, – сказал я.

Он похлопал меня по плечу и повторил «иди, и никогда сюда не возвращайся».

Я почувствовал, как слёзы наворачиваются мне на глаза. Я оторвался от Сухейна и стремглав выбежал прочь из пещеры.

Мне что-то кричали вслед, но я даже не обернулся.

***

Рыночная площадь располагалась в центре города.

Я без труда отыскал мясную лавку и зашёл внутрь небольшого павильона.

В нос ударил запах сырого мяса. На массивном столе лежали бараньи головы, нарезанные куски жирного мяса и сала.