ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

С разъяренным итальянцем все решилось быстро и просто. Да, было не очень понятно, кто больше виноват: он, без оглядки выскакивавший с второстепенной дороги на основную трассу, или она, имевшая возможность избежать столкновения, но сколько-то сама спровоцировавшая аварию. Но, увидев красивую женщину, которая стала по-французски объяснять ему, что ей надо вызвать врача, и совать ему руки свою страховую карточку - мол, не беспокойтесь, финансовые вопросы уладим - итальянец растаял. И сам вызвал и "скорую помощь" и полицию, по мобильному телефону.

– Мне, конечно, нельзя было садиться за руль, после той истории в Швейцарии, - через пятнадцать минут объясняла она врачам и полицейским. Об истории со взрывом её машины она им поведала.
– Я понимаю, этот молодой человек не совсем прав, слишком лихо он выскочил на шоссе, но я... Вообще-то, я вожу машину очень хорошо, и, конечно, смогла бы избежать столкновения, будь я в нормальном состоянии. Понимаете, в тот момент мне что-то померещилось: то ли, что из соседней машины целятся в меня, то ли, что мотор как-то странно сменил тональность, будто в нем находится посторонний предмет - бомба, которая сейчас взорвется. Мне даже сложно припомнить теперь, что мне там почудилось и что я напридумывала, но я впала в панику, вот и... вот и...

Она зябко передернула плечами, будто её пробирал озноб. Подумывала она и о том, что можно заплакать, но отказалась от этой мысли: нет, она будет в той истерике, когда говорят пустым отрешенным голосом, не видя окружающего мира, когда пустота и страх пустоты такие, что даже слез нет.

– Вы успокойтесь, успокойтесь, - говорили ей врачи и полицейские.

– Да, конечно...
– она делала глубокие вдохи и выдохи, будто усилием воли справляясь с собой.
– Вот только... Вы знаете, я не слабая женщина...

– Да, мы это заметили, - её собеседники смотрели на неё и с уважением, и с восхищением. Она была из тех женщин, красоту которых слезы и искаженное страхом лицо не только не портят, но даже подчеркивают.

– Но вести машину я не смогу... У меня руки начинают трястись при мысли, что я опять сяду за руль... А мне обязательно надо быть в Париже... Скажите, вы не могли бы... Не могли бы не только посадить меня на поезд, но и выделить мне охрану, в мое купе?.. Я понимаю, это глупо, и звучит, наверно, как бред сумасшедшей, но после того случая я так боюсь, так боюсь... То есть, умом я понимаю, что это, конечно, были ирландские террористы, но в глубине сознания все равно скребется мысль: а вдруг, все-таки, охотились за мной?

– А вы представляете, зачем за вами можно охотиться?
– спросил старший по чину полицейский.

Она развела руками.

– Только одно на ум приходит. Я - женщина довольно богатая, и, возможно...

– Происки наследников вашего состояния?

– Я даже не знаю точно, кто мои наследники. Я одинока. Есть дальняя родня со стороны мужа, вот и все.

– Вы замужем?

– Я вдова.

– О, простите!..

– Нет-нет, ничего. Муж скончался не так давно. Он был старше меня, но все-таки, по нынешним понятиям, молод. Мы прожили счастливо несколько лет, а потом у него оказался рак...

– Простите, вы унаследовали ваше состояние от мужа?

– Мы объединили наши состояния. И он, и я всегда были людьми деловыми, и произошли мы из хороших семей... Нет, я не думаю, что кто-то из родни мужа... Я вообще ни о чем не могу думать!

Полицейские переглянулись.

– Возможно, мы сумеем решить ваши проблемы. Но для этого нам надо доложить по начальству.

– А еще...
– она вцепилась в рукав полицейского.
– А ещё это могут быть какие-нибудь шантажисты! Они запугивают меня, чтобы потом прислать письмо: "Мы тебя не тронем, если выплатишь такую-то сумму денег, а не выплатишь - пеняй на себя, ты видела, на что мы способны!" То есть, я несу невесть что, но... Ой, погодите! Это может быть русская мафия!..

– Русская мафия?..
– полицейские были ошарашены.

Конечно, она шла ва-банк. Зацепись полицейские хоть за какое-нибудь противоречие в её нынешней биографии (точнее, в той биографии, под которой она сейчас жила) - и она сама сгорит. Но у неё все было подогнано так, что не подкопаешься: происхождение, детство, юность, деловые контакты и контракты. Конечно, могли полицейские обнаружить и пистолет в её сумочке. Но кто станет заглядывать в сумочку дамы, которая сама обратилась за помощью, вся в истерике и в слезах? Да и обнаружь они нечаянно этот пистолет, она бы отговорилась. Мол, приобрела из страха за собственную жизнь, сама не знаю, зачем сделала такую глупость, ведь я и стрелять-то толком не умею. Ствол был чистый, так что её объяснения примут, конечно, без всяких... А выиграть она могла много, очень много. Она могла навсегда избавиться от своих преследователей.

– Да, я вот сейчас подумала...
– быстро заговорила она.
– У меня появился деловой партнер, которого я считала итальянцем, а он, оказывается, был русским, и его только что убили, в Москве!.. Я заглянула в банк... Но это неважно! Если он был связан с мафией, то они могут охотиться и за мной!..

Полицейские посерьезнели.

– Вы знаете...
– они переглядывались.
– Об этом нам не мешало бы расспросить вас поподробнее. Вы не будете против, если мы попросим вас проехать с нами и задержаться в управлении полиции?